Вторая ошибка бога - Макс Мах

уже никто не владеет, но которые, определенно, использовались, как минимум, до XIII века. Впрочем, и это главное, существует некий непроверенный слух, что последней, кто умел проводить этот темный ритуал, была вёльва Рагнхильда дочь Сигурда Оленя из рода Хорфагеров, приходящаяся тебе прабабкой.

- То есть, шведы знают про меня? – уточнила Маргот.

- Вычислили, - согласился с ней старый адмирал. – Так вот, меня просили сообщить тебе, что это была частная инициатива самого графа, и шведская корона не имеет к тебе никаких претензий. Напротив, тебя включили в реестр шведского дворянства под именем графини Маргарет Эббы Йерне и просили передать тебе это.

«Этим» оказалась кожаная папка с ее документами на имя Маргарет Йерне, графским патентом и дарственной на небольшую усадьбу близ города Вестервик в лене Кальмар[14].

«Оперативно подсуетились! – признала она. – И это хорошо. Считайте, господа, что прогиб засчитан!»

- Спасибо, дед! – улыбнулась она. – Дурни! Они что, думали, мне нужна шведская корона? Ничему люди не учатся… Но ведь это не все?

Она угадывала, как минимум, еще один «тезис», который все еще не был озвучен ее дедом.

- Не все, - согласился он, и вытащив из кармана черную бархатную коробочку, в каких обычно продают драгоценности, положил ее перед Маргот.

- Просили передать, - сказал он тихо, - что не будут возражать, если ты захочешь представляться Мариной Дёглинг. Последней в роду и не претендующей на трон.

«Даже так? – удивилась Маргот. – Это я их, что ли, так напугала, что они теперь готовы на все?»

В коробочке лежал перстень ее отца. Тут ошибиться было попросту невозможно. Маргот осторожно взяла его в руку. Это был несомненный подлинник, и магия перстня безошибочно признала кровь последней из Дёглингов. Так что, если бы захотела, могла бы носить, но не будет. У нее есть перстень покойной матери, он того же класса, что и этот, но все-таки женский. Вот его, раз шведы не против, она и станет носить. Теперь можно.

4.3

Следующие месяцы прошли, если так можно выразиться, вполне мирно. Маргот училась, тренировалась, изредка оттягивалась на вечеринках, - иногда даже с алкоголем и травкой, - читала и смотрела фильмы. В общем она жила насыщенной жизнью студентки Атенеума, учитывая, разумеется, тот факт, что она училась на факультете Боевой Магии, а это особый мир боевых заклинателей – военнослужащих регулярной армии и наемников. Маргот была военнослужащей. Однако в Атенеуме об этом знали только Лиза, ректор и декан ее факультета полковник Бурлаков. Форму она не носила, но в шкафу-купе в ее спальне, - задекорированном, чтобы не нарушать стиль под резные панели из мореного дуба, - висели полевая и каждодневная форма и парадный мундир мичмана морской пехоты. На черном с золотой отделкой кителе даже орден имелся и два значка на левой стороне груди: Маг 1-й категории и Боевой Маг. До поры до времени все это было неактуально, но время идет, и многое меняется с его течением.

10 июня Маргот сдала последний экзамен, а уже пятнадцатого облачившись в полевую форму магов, - она несколько отличалась, как от общеармейской, так и от военно-морской, - взвалив на плечо свою огромную сумку-баул и прихватив заодно оружейную укладку, она уже предъявляла дежурному офицеру в аэропорту Долгово свое служебное предписание.

- Вам туда, мичман! – кивнул лейтенант в сторону микроавтобуса, стоявшего поблизости от выхода на взлетно-посадочную полосу.

Ничем не примечательный и явно не новый, он стоял там, словно бы, сливаясь с местностью. Вокруг стояло и сновало множество разнообразной колесной техники, и эта выкрашенная в неброский светло-серый цвет «Шелонь» совершенно не привлекала к себе внимания. Стоит и стоит. Никому не мешает и ладно. Маргот усмехнулась, рассмотрев, микроавтобус и, подойдя вплотную, постучала костяшками пальцев в дверь.

- Тук-тук, - сказала она. – Я знаю, кто в домике живет.

Маргот уже знала, что в кабине за тонированными стеклами сидят двое, а в салоне – один. Рассмотреть их детально она, разумеется, не могла, но заметила, что все они расслаблены и их позы не выражают агрессии.

- Вы уж решайтесь, дамочка, - усмехнулась Маргот, определив на уровне инстинктов и интуиции, что в салоне женщина, - а то я могу открыть сама, но тогда машину сразу в ремонт.

- Хватит сил вырвать дверь? – спросила молодая женщина, отодвинувшая дверь шелони в сторону.

- Сил хватит, дури – нет, - пожала плечами Маргот. – Зачем портить хорошие вещи?

- Мичман Борецкая? – спросила женщина, протягивая руку к Маргот. Думала, что та сходу вручит ей свое удостоверение и предписание.

- После вас, - глаза в глаза посмотрела женщине Маргот.

- Уважаю, - кивнула та и предъявила Маргот свое удостоверение.

«Штабс-ротмистр Сирах Вирхор… Хазарянка из рода Вирхор… Что-то с ним было, с этим родом, но что?»

У хазарянки была типично славянская внешность[15]. Светлая кожа, светло-русые волосы, прозрачные серые глаза и мягкие черты широкого лица. Высокая, симпатичная, крепко сбитая и, судя по некоторым признакам, отлично натренированная. На взгляд лет двадцать пять, но, может быть, на самом деле чуть больше.

- Здравия желаю, госпожа штаб-ротмистр! – выдала Маргот на одном дыхании. – Мичман Борецкая прибыла для дальнейшего прохождения службы!

О том, что это всего лишь летняя практика, ей было велено не говорить и колоться только в самом крайнем случае. Официальная версия: мичман из морской пехоты, отобранная в качестве кандидата в основную группу. Маргот весьма скептически смотрела на эту попытку навести тень на плетень, но кто она, чтобы спорить с адмиралами?

- Упс! – сказала госпожа штаб-ротмистр, ознакомившись с ее документами. – Спецназ морпехов?

Она смерила Маргот изучающим взглядом.

- А так и не скажешь.

- Все так говорят, - пожала плечами Маргот. – Выгляжу молодо, но я совершеннолетняя.

Последнее было чистой воды вранье, но по легенде ей уже исполнилось девятнадцать.

- Ну, проходите, мичман, - предложила хазарянка. – Добро пожаловать на борт. Так у вас говорят?

Маргот не ответила, только слегка улыбнулась. Впихнула в салон свои вещи, залезла сама, села на одно из кресел и вопросительно посмотрела на женщину.

-