Путь возмездия - Максим Александрович Лагно

Дал бы я ответ этому пропагандисту.

В организации агитационной деятельности на рабочих местах чувствовалась хватка опытного большевика.

— Ибо трусливы они и чуют, что приблизилось время их низвержения с украденного у нас Неба. Настало время отвечать! — торжествующе продудел агитатор и опустил рупор, переводя дух.

Все кочегары были черны от налипшей к их коже угольной пыли, но тут я заметил, что любознательный кочегар был чёрным от природы.

— Пендек! — воскликнул я.

✦ ✦ ✦

Я ел часто и много, но выращивание световодных путей вытягивало из меня все полученные пищевые вещества, Поэтому я исхудал, будто меня морили голодом.

Совсем иначе выглядел Пендек. Он и раньше имел склонность к отращиванию толстой Линии Тела, а сейчас, и вовсе превратился в груду чёрных мышц, обильно поросших чёрным волосом. Даже ростом выше меня.

— Что надо, товарищ? — спросил он.

Я убрал с лица шарф и снял капюшон.

Пендек неуверенно спросил:

— Самиран?

— Он самый! Приветствую тебя, друг! Очень рад тебя…

— Это хорошо, что ты худой, — неожиданно отозвался он.

— То есть?

— Значит, ты потрудился во славу Свободной Вершины. Нутро её скоро встрепенётся и вознесётся в Небо, чтобы принять бой с летучими угнетателями.

«Чего ты несёшь?» — хотел спросить я, но спохватился. Возможно, Пендек притворялся перед агитатором, который уже отдохнул и готовился снова гудеть лозунгами в рупор.

— Да, товарищ, многое сделано, но ещё больше предстоит сделать.

— Воистину.

Пендек загрёб угля и понёс к топке.

— А ты всё это время знал, где я работал? — спросил я.

— Знал.

Пендек был слишком спокоен. Неужели он так занят забрасыванием угля в топку?

— А я вот о тебе ничего не знал.

— У каждого своё дело в борьбе с летучими угнетателями.

Воспользовавшись, что агитатор отошёл к группе отдыхающих кочегаров, я прошептал Пендеку:

— Что ты знаешь об остальных наших?

Не прерывая работы, Пендек ответил:

— Самиран, ты всё ещё не понял правды. А зря. Ведь много времени прошло. Нужно было учиться. Нужно осознать несправедливость, которую летучие угнетатели устроили над всеми народами мира.

— А ты, значит, научился?

Пендек перестал копать уголь и выпрямился. Сурово посмотрел на меня:

— Не ищи во мне помощника для дела, которое задумал.

— Я ничего не задумал.

— Вот и хорошо.

На мощной груди Пендека, изрытой бороздами плохо заживлённых шрамов, висел амулет: спиральная раковина с волнистыми линиями, олицетворяющими водную стихию. Впервые этот знак я увидел на кувшинах Матушкиных собеседниц. В Свободной Вершине этот логотип вырезали из дерева и камня и приделывали поверх узоров на бывших домах учителей и священников. Некоторые выучки носили на доспехах несколько амулетов, прикрученных болтами — награды за подвиги. Словом, эта эмблема была аналогом серпа и молота. Пленники её не носили. Лица, частично заслуживающие доверия — тоже.

— Ясненько, — сказал я.

— Послушай меня, Самиран. Ты думаешь, что я предатель и клянёшь меня последними словами.

«Я думаю, что ты просто дурак», — но вслух сказал:

— Я полагал, что ты тоже пленник.

— Я был им. Но не в башне. И не на Свободной Вершине. Я был пленником в Дивии.

— Да ладно?

— Ты помнишь, как надо мной насмехались из-за моего происхождения? Носогордые ублюдки из славных родов считали, раз я грязерожденный, то я ниже их. И я принимал их слова за правду. Я готов был умереть, лишь бы доказать, что достоин быть прирождённым жителем.

Я сделал печальное лицо, словно понимая его обиду, а сам подумал…

— Не скрывай мыслей, Самиран. Говори, что думаешь.

— Я думаю, ты оболванен учением Морской Матушки, как солёные сиабхи были оболванены Матушкиными собеседницами.

— Мне ещё далеко до того, чтобы изучать наставления Морской Матушки, — смиренно сказал Пендек. — Я только начал постигать истину на собраниях Дюжины Познавших Справедливость. А вот Кил, который был верен правде Всенаправленного Ветра Моваха, сейчас учит язык Морской Матушки, чтобы прочитать её наставления.

Я догадался, что речь шла о свитках Чуари. Однако, как быстро её биографические заметки превратились в сакральное знание. А русский, значит, стал божественным языком? Русофилы были бы довольны.

— А чем именно занят Кил? — спросил я.

— Помогает Диабе Разумеющему. Не знаю, известно ли тебе, но Морская Матушка одобрила учение Моваха. Поэтому все жители летающей тверди, кто принял его веру, считаются нашими товарищами, и не будут помещены в Дом Достоверности.

— Ясненько. Ну и грязь с ними. Лучше скажи мне, что тебе известно об…

В этот момент над моим ухом раздался трубный глас:

— Работайте, друзья! Нам нужна победа, а Кузнице Победы нужен огонь!

Пендек спохватился. Загрёб на лопату угля и понёс к топке.

Агитатор шагал рядом и гудел:

— Любая работа, приближающая победу над украденным Небом, приближает освобождение Неба.

Я тоже пошёл за Пендеком. Его обратили в новую веру, но он явно знал больше Реоа и меня. Я хотел расспросить его об искателях рода Ситт. Именно их участие во всём этом не имело объяснения.

— Скажи, Пендек, — крикнул я сквозь рёв агитационной речи. — Как давно ты видел Акану С…

Глашатай завопил ещё сильнее:

— Всему своё время. Время для беседы, и время для работы. Сейчас время для работы. Носогордые заставляют всех работать, а сами проводят время в беседах. Не уподобляйся носогордому. Работа на Земле освобождает. Не…

— Прекрати дудеть, — не выдержал я и оттолкнул глашатая.

От неожиданности он выронил рупор.

— Уходи, — угрожающе сказал мне Пендек. — Ты не готов принять правду. Поэтому я не могу принять тебя.

— Как знаешь. Заодно считай себя изгнанным из отряда с позором.

Я думал, Пендек ответит с насмешкой, но он с какой-то мудрой грустью сказал:

— Твой отряд погиб, Самиран.

— Его убили те, кому ты служишь.

— Нет, Самиран. Его убили те, кому служил ты.

— Поясни.

Пендек помотал головой:

— Уходи.

Тем временем агитатор поднял рупор, оттряхнул его от угольной пыли и загудел:

— Сюда, товарищи! Летучий угнетатель внушает коварные мысли трудящимся Кузницы! Держите его!

Ко мне подбежали выучки. На их лицах выражение чрезвычайно злобы. Всё могло бы закончиться плохо для меня, но среди них оказался один из моих сторожей. Он сказал:

— Этот носогордый признан лицом, частично заслуживающим доверия.

— Рано признан, — отозвался агитатор. — Сей бывший пленник держит в мыслях семя лжи.

Знакомый сторож повёл меня прочь от Кузницы Победы,

Агитатор прогудел в свой спиральный рупор:

— И больше не поднимай руку на Глашатая Просвещения. Лучше отврати стопы свои от очищающего огня Кузницы Победы, дабы тебя не лишили звания лица, частично заслуживающего доверия.

Агитаторы Свободной Вершины однозначно похожи на священников Двенадцати Тысяч Создателей — всегда