Путь возмездия - Максим Александрович Лагно

ягод, которые жители Свободной Вершины привозили из Ач-Чи вместе с вином. Хотел нанизать куски варёного мяса на шампуры, чтобы разогреть в очаге, но Эхна отобрала мясо и в один миг сожрала.

Обхватив тощими пальцами горячий кубок, Эхна прислонила его к своему грязному лицу, согреваясь.

— Ты всё это время пряталась здесь, на Отшибе? — спросил я.

Эхна огляделась, в поисках на чём написать ответ.

Я положил перед нею заранее приготовленные угольки и несколько свитков Чуари Гонк, заполненные унылыми этнографическими наблюдениями за жизнью во дворце рода Гонк.

Эхна взяла уголёк. С недоумением поглядев на странные закорючки кириллицы, нарисовала поверх них серию иероглифов, продолжив свой рассказ:

Следуя за выучками, она поднялась на башню. Потом забилась в какой-то закуток между стойлом с гракком и клеткой с вьеввами. Здесь и просидела несколько дней. У гракка воровала воду, а у вьевв — куски мяса и какое-то зерно.

Изредка, пользуясь «Прозрачностью Воздуха» выходила в разведку по башне, надеясь отыскать пленников. Но эта оказалась не та башня, в которой везли меня, а та, в которой везли творения грязи.

Кроме отряда выучек и трёх водителей башни, здесь было пятеро грязных колдунов, владевших «Внушение Неразумным». Эхне приходилось избегать не только низких, но и внимания гракков и вьевв. Время от времени грязные колдуны использовали «Внушение Неразумным» и становились одним целым со своими питомцами. Если бы гракк или вьевва увидели в этот момент Эхну, то её увидели бы и колдуны.

Ей пришлось искать новое место, чтобы прятаться. В итоге она обнаружила весьма объёмную щель между полом и потолком одного из ярусов башни, там и провела остаток Пути.

По словам Эхны, башня летела двадцать восемь дней. Разговоров она не могла слышать. Смотреть в окна тоже некогда, ведь она выходила за едой только по ночам, когда спали и творения грязи, и их хозяева. Поэтому руководствовалась только подсказами Внутреннего Голоса.

Для неё эти дни были ещё более страшным и непонятным полётом в неизвестность, чем для меня. Я хотя бы с Диабой разговаривал.

Когда перелёт закончился, Эхна ещё сутки провела в своём убежище и только потом выползла наружу, в жуткий заснеженный холод Свободной Вершины.

Некоторое время она в изумлении бродила по лестницам и Кольцам, рискуя наткнуться на стражников. В отличие от меня Эхна вообще не знала о существовании какого-то пропавшего Отшиба, поэтому увиденное потрясло её. Она словно оказалась в какой-то странной и чужой Дивии.

Дойдя до края Отшиба, она наконец-то поняла, что это за место. Именно там на неё напал молодой гракк: напав сзади, ударил её лапой по спине. Эхна еле отбилась от малыша, даже не смогла убить, настолько ослабла от недоедания.

Кое-как она улетела.

Потом нашла какой-то пустой дом и надолго слегла там, страдая от воспалившихся ран и холода. Хорошо, что вокруг снег, она его, утоляя жажду. Провела в таком состоянии несколько дней, пока не пришла в себя. Всё-таки организм высшего человека и Линия Тела вывезли.

Действуя более осознанно, Эхна разведала местность. Кристалл «Прозрачности Воздуха» подходил к концу, поэтому она обзавелась вонючей местной одеждой, и скоро ходила не таясь — благо у всех жителей Свободной Вершины лица замотаны шарфами и шкурами.

Эхна видела, как меня носили на паланкине из Нутра домой и обратно в Нутро. Она хотела проникнуть в Нутро, но вход слишком хорошо охраняли.

Пока я рожал световодные пути, глухая, немая и голодная небесная воительница тенью бродила среди жителей Свободной Вершины, не зная, что предпринять. Убить Диабу — невозможно, его охраняли. Спасти меня — тоже. Но она продолжала выживать: воровала еду у гракков и каких-то мелких зверушек в клетках. Заодно запоминала всё увиденное.

Заходить в слишком людные районы Свободной Вершины она опасалась. А вот возле строек каменных башен ходила несколько раз, рассчитывая поговорить с Тораном Зелдан, который руководил строительством. Но он всё время был окружён несколькими людьми в чистых халатах и масках.

Тогда-то она и решила, что важнее всего доставить первому старшему воинства образец дыхательного шлема и вообще рассказать о царстве Свободной Вершины.

Для этого она собиралась снова проникнуть на одну из башен.

✦ ✦ ✦

Дописав последний иероглиф, Эхна стала перебирать обглоданные ею кости, надеясь найти на них остатки мяса.

Я схватил её за щёки и расцеловал:

— Ты умница! А я и Реоа — болваны! Нас лишили озарений и памяти Голоса, а вместе с ними разума. Ведь самый простой способ попасть в знакомые места — это на башнях низких!

Эхна недоумённо следила за моими губами. Потом начертила:

ЧТО

ЗНАЧИТ

ЛИШИТЬ

ОЗАРЕНИЙ

И

ПАМЯТИ

Я рассказал ей, о способности Диабы уничтожать память Голоса и переносить озарения из человека в человека.

Не веря моим губам, Эхна несколько раз попросила повторить.

Как большинство дивианцев, она принимала за истину незыблемость усвоенных и наследованных озарений. Лёгкость их переноса из тела в тело казалось ей чем-то невозможным. Недопустимым. И ладно бы этим скрытым и — несомненно! — запретным озарением владели бы старшие славных родов Дивии. Они бы применяли его во славу Дивии. Но скрытое озарение у падших? Вдобавок у этих грязеедов был целый Отшиб, который они вот-вот поднимут в воздух. Это вообще никак не объяснить… Как Двенадцать Тысяч Создателей допустили сие?

Эхна из рода Намеш — рядовой солдат, рядовая дочь рода средней славности. Опора общества Дивии. А усвоенные озарения — её опора. И вдруг какие-то гряземесы выбили эту опору, да ещё и глумливо обмазали её грязью.

Впервые в своей жизни я услышал из уст Эхны что-то похожее на стон и мычание. Вероятно, такие звуки она издавала во время пика наслаждений с Инаром. Чем он однажды похвастался мне.

Но сейчас Эхна мычала от осознания, что усваивание озарений, считавшееся необратимым, оказалось самообманом. Ещё немного и она спросит: «А почему от нас всё это скрывали?» Но не спросит. И не только из-за того, что глухонемая, но из-за врождённой привычки не подвергать сомнению иерархию отношений между людьми Дивии. Мол, Правители и старшие лучше знают, что надо делать.

А ведь это она ещё не знала, что я тоже демон.

Как бы мне ни было жалко Эхну, я не удержался от смешка.

Сначала я хотел рассказать ей, что случилось со мной, особенно о записях Чуари Гонк. Представив, сколько времени займёт тщательное проговаривание каждого слова, передумал. Да и Эхна была больше человеком дела, нежели слова: глухонемота не располагала к болтовне.

Как можно более