Заклятья метели. Колядки других миров - Анастасия Александровна Андрианова

Потом помрачнел:

– Вообще-то, нам так делать не положено, так что помалкивайте об этом. Мы, «как цивилизованные люди», должны шпагу зажигать. Но…

– Зажигать шпагу? – перебила Луиза. – Как это?

– Да вот так. – Константин сорвал с пояса шпагу и воздел над головой.

Секунда, и вытянутый клинок засиял, точно поймал отблеск невидимого белого солнца. Луиза затаила дыхание. Какую бы неприязнь она ни питала к сумасбродному великому князю, в эту минуту, осенённый отсветами своего огня, он показался ей героем из древних легенд.

Потом его лицо искривила очередная ухмылка, и иллюзия разбилась. Свет в шпаге неровно полыхнул и погас.

– Показать вам, как это делается? Или вы и для этого слишком чистоплюйка?

Луиза вспыхнула. В насмешливом взгляде Константина горел вызов и – уверенность в том, что она и тут сбежит.

Так и следовало поступить, но искушение было слишком сильно. Не сводя глаз с потухшей шпаги, Луиза протянула руку.

Рукоять, увенчанная витой гардой, легла в ладонь. Тяжёлая, гораздо тяжелее, чем казалось со стороны. Луизе пришлось обхватить её обеими руками, чтобы клинок не нырнул вниз. Константин встал рядом, поправил ей хватку и кивнул на остриё шпаги.

– Соберите свет в ладонях, как я. И представьте, что он течёт дальше, как если бы шпага продолжала руку.

Светлое сияние, к которому Луиза взывала нечасто, но которое всегда незримо присутствовало внутри неё, заклубилось в груди, побежало по венам мягкой прохладой. К плечу, к локтю, к белым от холода пальцам.

«Шпага – это моя рука», – подумала она твёрдо.

Звучало страшно нелепо. Будь она хотя бы мужчиной…

«Шпага – это моя рука», – повторила она ещё твёрже.

Уж если Константин может – она тоже должна.

Свет дрогнул в ладони. Медленно потёк дальше по лезвию, будто скользящая по сосульке талая вода. Демоны поплыли к ним, выписывая рваные пируэты. Луиза стиснула зубы. Привычные страх и отвращение наполнили душу, грозя сбить, потушить перетёкший в шпагу свет. В сплетении бархатной тьмы вдруг почудился весь мрак, следующий за Луизой с тех пор, как она оказалась здесь. Вся отчаянная тоска по дому, весь страх не оправдать возложенных на неё надежд. Вся мутная нерешительность, стеной застывшая между ней и Александром и не дающая дышать полной грудью. Всё глухое отчаяние от мысли, что она останется здесь совсем одна…

Самый крупный демон бросился вперёд. Сжав зубы, Луиза размахнулась и полоснула шпагой по воздуху. Демон вспыхнул красным и разошёлся, как дым.

Луиза замерла, тяжело дыша. Шпага неумолимо тянула вниз, плечи ныли от непривычной нагрузки. Новые твари уже летели к ним, а она всё никак не могла заставить себя снова поднять оружие.

Не потребовалось – Константин шагнул вперёд и в несколько яростных ударов разделался с несущейся на них тьмой. Обернулся, кривя губы в ухмылке.

– Ну, не так уж и дурно. Потренировать бы вас как следует, да вам же всё равно незачем. Давайте сюда шпагу.

Расставаться с только что обретённым оружием отчаянно не хотелось. Прежде, если подлетали демоны, приходилось терпеть омерзительные прикосновения этих чёрных мотыльков, слетавшихся на огонь, чтобы немедленно в нём сгореть. Но вот если бы у неё была шпага…

Нет, Константин прав. Ей – незачем. У неё другая судьба, и блеску стали с переливами небесного света там места нет.

Подавив вздох, она вернула шпагу Константину.

– Светать уже скоро будет, – буркнул тот. – Пойдёмте, что ли.

Луиза поплелась за ним, едва переставляя вдруг налившиеся свинцом ноги.

Вокруг заискрил фонарями широкий проспект. Луиза моргнула. Она и не заметила, как они снова оказались у самой площади. Впереди горел непогашенными окнами Зимний дворец, точно призывая поскорее вернуться под его тёплый кров. Впрочем, Луиза с удивлением обнаружила, что уже почти не мёрзнет, несмотря на собравшийся в складках подола снег и вновь и вновь сползающий с плеч слишком большой для неё плащ.

Они замерли на краю площади, глядя, как мерцают на снегу лужицы бронзового света. Луиза покосилась на Константина.

– Если нас уже хватились…

Тот фыркнул:

– Да кому бы? Бабушка ещё дрыхнет в обнимку с Платоном Зубовым, а нашему ангелу до вас дела не больше, чем до меня.

Луиза снова едва удержалась от того, чтобы влепить ему пощёчину. Видит бог, он это заслужил.

– И чего вам не сидится во дворце?

Константин привалился к стене дома. На его лицо, чуть просветлевшее на время ночных злоключений, вернулась обычная мрачность.

– Да потому что я его ненавижу.

Луиза недоверчиво прищурилась.

– Так и ненавидите?

– Ненавижу, – повторил Константин упрямо. – Я там всё ненавижу, всё Весь этот блестящий хлам, и придворных лизоблюдов, и вечные сплетни, и бабку с её фаворитами, и…

– А Александра? – Луиза с трудом вклинилась в поток стремительно раскаляющихся слов. – Брата своего вы тоже ненавидите?

Константин запнулся. Поджал губы.

– Нет. Его – не ненавижу. Но это неважно, потому что от всего остального меня тошнит. Будь моя воля, я бы уехал из Петербурга и никогда бы здесь больше не показывался.

В груди искрой зажглась злость. Когда сама столько недель только и мечтаешь о возвращении в родной дом, слышать, как кто-то с таким пренебрежением отзывается о своём, и смешно, и горько.

– Вы не знаете, что говорите. Не можете вы в самом деле так не любить свой родной город.

Константин фыркнул.

– За что же его любить?

Луиза беспомощно огляделась. Нашёл, кого спрашивать… Наверное, пройдут годы, прежде чем она полюбит этот надменный город. Но одно бросалось в глаза даже слепому.

– Он красивый. – Луиза взмахнула рукой, обводя Зимний дворец и широкую заснеженную площадь. – Уж с этим-то вы спорить не будете?

– Ну красивый. – Константин презрительно скривился. – Что с того? Вы тоже красивая, но это ж не значит, что все вокруг обязаны вас любить.

Луиза чуть не поперхнулась. Это комплимент или оскорбление?

Чувствуя, как горят щёки, она помотала головой.

– А по-моему, вы просто избалованный мальчишка, который не ценит то, что у него есть.

Взгляд, которым Константин наградил её в этот раз, был долгим и странным, потерявшим насмешливое презрение ко всему на свете.

– Может быть. У нас в семье это водится. – Он тут же помрачнел снова. – А теперь отдайте мне плащ и катитесь, куда хотите. Дорогу, надеюсь, запомнили.

Сорвав с себя плащ так, будто это была обвившаяся вокруг шеи гремучая змея, Луиза всунула его Константину в руки и быстро зашагала к набережной.

Во дворце было всё так же тихо. Казалось, время остановилось, не желая пускать на зимние улицы рассвет. Луиза проскользнула в коридор, ведущий к её