Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

как видят мир люди в глухом закоулке Краймора, просто откуда-то вспомнил, что там, где я родился, дерево для изготовления оружия всегда берут с «откупом» – эта вещь должна быть только твоей, частью тебя самого. Древко копья или глефы должно быть крепким, как твоя хватка на ней, и то, что было деревом, будет тогда мыслить себя продолжением твоей руки – кто-то давным-давно говорил это зеленым юнцам на тренировочном дворе большого, богатого дома. Я был среди этих юнцов, пусть и не помню, где этот дом стоял.

Память моя все-таки понемногу возвращалась – крохотными осколками, хаотичными, не связанными друг с другом, но это меня уже радовало.

После того, как я зачистил будущее древко от веток, быстро и ловко орудуя небольшим топориком, и я выслушал от Сара несколько замечаний по поводу того, что за зиму я обленился и наверняка наел бока на зимних куропатках и лепешках из желтой муки, мы собрались обратно в город. Перед тем, как влезать в седло, я шутливо погрозил Сару заготовкой древка и отшутился в духе «брал пример с тебя».

Впрочем, черный не думал униматься – когда мы вернулись, и я принялся дальше работать над заготовкой, он вернулся к этой теме.

– Ты сколько в руки не брал оружие, а, всадник? Перезабудешь все, что умел!

– Эльмун говорил, что фехтовать в седле время еще будет, – невозмутимо отозвался я. – И потом. Сар, если уж даже море и тот шторм не смогли выбить из моей памяти того, как надо браться за почти любое древковое, какой-то жалкой зиме в драконьем гнезде это точно не под силу.

С этими словами я вскочил, стряхивая с колен длинные полоски снятой коры, и сделал несколько выпадов, точно копьем, крутанул древко в руке и заключил:

– Тяжеловато. Снимать придется много, даже после просушки.

Сар молчал. Потом осторожно уточнил:

– Что-то я про шторм плохо помню, ты, кажется, толком и не упоминал, почему помнишь о себе не все.

– Разве?

– Совершенно точно.

– Ну, я не посчитал это важным, – я пожал плечами. – Да никто особо и не спрашивал. А так – ну да, я очень многое из своего прошлого просто не помню. В отличие от воинских умений, заметь!

– Тогда недурно бы все равно потренироваться пока на земле, когда доделаешь древко – умения умениями, а жир на боках коварен…

Я издал возмущенный вопль, Сар засмеялся, но очень скоро скомкал смешок, как мотылька в ладони, и замолк, уставившись вверх.

– Вернулись, ага, – произнес он с непонятной мне интонацией.

– Кто?

– Второй всадник, я говорил о них, – Дро-Сар кивнул на полетную площадку по левую руку от нас, в трети фурлонга от мастерской. Там заходил на посадку зеленый, ярко блистающий в солнечных лучах, весьма недурно сложенный дракон. На его спине и в самом деле восседал аргшетрон в седле вроде нашего, только полегче и поменьше. «Так вот чье сменное седло чинили аррги!» – подумал я. А потом понял – не восседал. Восседала.

Вторым всадником была женщина – я это понял скорее по пластике движений, чем по каким-то иным внешним признакам.

– Тот самый зеленый Дро-Ка и…?

– Вот сейчас и познакомитесь, – фыркнул Сар, и, не смотря на ту нелюбовь, что он питал, по его же словам, к зеленому собрату, он первым направился к вернувшимся, мне осталось только не отставать.

– Ооо, а в рядах всадников пополнение! – заметив нас, всадница приветственно замахала рукой и тоже двинулась навстречу. – Айла, аргшетрон!

Девушка шла к нам, гордая и грациозная, она поразила меня своей уверенностью шага, легкостью каждого движения и, пусть я буду банален, красотою. Всадница была одного со мной народа, и она и в самом деле оказалась очень красива. Копна ее сочно-каштановых волос была собрана в слегка растрепанную низкую косу, светлое лицо, словно обрызганное золотистой пудрой веснушек, сияло яркой улыбкой, а в серых глазах сверкали искорки неподдельного жизнелюбия. Эта улыбка меня пронзила внезапной вспышкой – что-то на самой границе узнавания, как предчувствие удара грома после молнии, которого ждешь, ждешь, ждешь… его не последовало, и молния осталась зарницей на горизонте. То ли это несвершившееся, не оправдавшееся предчувствие, то ли все же ее красота ранили меня в самое сердце, я и сам еще не понял, что же именно. А понял только одно – я на миг замер, приоткрыв рот от изумления, как мальчишка, увидевший единорога.

– Мои приветствия, – буркнул Сар, впрочем, всаднице кивнув мягко и дружелюбно.

Черный покосился на меня и слегка кашлянул.

– Ага, и тебе, Дро-Сар, светлого неба, – кивнула ему девушка и снова взглянула на меня.

В груди гулко бухнуло, и я смог лишь только молчаливо поклонится в ответ на приветствие.

– Что, господин всадник принес такой же обет, как люди Аррг? Или он разговаривает только по-кортуански? Inula lat, Lilensi-no10.

От её произношения кортуанского у меня пробежали мурашки по спине, так оно прекрасно звучало – и я расцвел в восторженной улыбке:

– Laja ahena, aimin. Spaera-no etila rounin sit reno etan11

По-моему, в этот момент со стороны я выглядел несколько глупо и, боюсь, она тоже так считала, ибо залилась радостным смехом.

– Ну раз вы понимаете меня по-кортуански, то, я думаю, поймете и на элфари, – она слегка переступила с одной ноги на другую, скрестив при этом руки на груди. – Я рада познакомиться и счастлива видеть еще одного всадника. Мое имя Джейн, моего дракона…

– Дро-Ка, – зеленый тем временем тоже подошел ближе и склонил голову в приветствии – только передо мной, как мне показалось. – Милостью Патриарха дро-аргхас всадницы Джейн.

Голос у зеленого был значительно резче, чем у прочих драконов, с непривычки резанув слух, как алмазным песком с водой – по стальной поверхности.

Дро-Сар ухмыльнулся и вставил:

– Страшно гордый выбором судьбы, ибо первый всадник этого Рассвета – именно Джейн.

Дро-Ка фыркнул, но ничего не сказал.

– Я тоже счастлив видеть всадника, – я прижал пальцы ко лбу, к груди и чуть кивнул ей. – Мое имя Рудольф.

– Рудольф? Просто Рудольф?

– Просто. У меня есть прозвище, но оно больше похоже на глупую шутку.

Я недобро уставился на обоих драконов – мне не слишком хотелось, чтобы знакомство с ходу превращалось в перепалку. Что же, это оказалось вполне бесполезно – зеленый и черный самозабвенно сверлили друг друга ядовитыми взглядами. Я тихонько, значительно кашлянул.

Зеленый смутился, Сар сделал независимый вид.

– Ру, ты бы видел себя со стороны, – вдруг выдала Джейн, проследив за этой немой сценой.

– Ру? – отвлекся я, недоуменно глянув на нее. Сар, казалось, давился смехом, но только чуть дернул вверх крыльями.

– Рудольф – слишком длинно и непривычно, как-то… по-аскалонски звучит. Мне показалось, что для элфрэ это не самое привычное имя… прости, если тебе неприятно, я не стану так тебя звать.

На этот раз я пожал плечами. Ру, так Ру.

– Ничего страшного, – я улыбнулся. – Мне это вовсе не неприятно, просто странно, вот и все. Всех так удивляет мое имя, хотя оно очень простое. Наверное, будет лучше, если мы продолжим знакомство, когда ты отдохнешь с дороги. Я прав?

Она одарила меня благодарной улыбкой, кивнула, после чего удалилась со своим драконом – отдыхать, подкреплять силы и приводить себя в порядок.

Я же вернулся к прерванному занятию с будущим древком. Из головы у меня сейчас не выходила эта элфрэ. Перед глазами неотступно висел образ её нежного солнечного лица с хитрой ухмылкой и такими же хитрыми глазами. Не исчезло оно и после того, как, закончив все дела, уже глубоким вечером я и Сар располагались на отдых.

– Значит, это все всадники города?

– Да. И не города – всего мира. Только вы двое, Эльмун же говорил, – ответил дракон, укладываясь на своей лежанке.

– А кто она такая, эта Джейн?

Черный дракон лишь негромко фыркнул.

– Элфрэ.

Теперь фыркнуть был мой черед – похоже, это станет у нас вредной привычкой.

– Я это заметил.

Сар вздохнул,