И сгустился туман - Джули Си Дао

Я недоверчиво смеюсь:

– Шутишь? Ты же хочешь этого не меньше, чем я. Артур качает головой:

– Я возвращаюсь в Лондон. Поезд отходит через полчаса. Я не буду ночевать в Уитби. Пожалуйста, извинись за меня перед своей матушкой за то, что я не остался на чай.

Все мое удовольствие рассеивается, сменяясь шоком и досадой.

– Артур! – восклицаю я. – Что не так? Что стряслось? Ты злишься?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Нисколько. Но я должен уйти, дабы не поддаться искушению… ради тебя и меня. Я приду к тебе, Люси, но только как муж к своей жене.

– Мы так и так поженимся. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать от возмущения. – Я буду твоей женой, ты будешь моим мужем. Что за беда, если мы проведем ночь до свадьбы? Ты ведь тоже хочешь!

– Да! – кричит Артур, бешено вращая глазами, потом оглядывается на дверь и понижает голос. – Я хочу тебя больше всего на свете. Рядом с тобой я забываюсь. Но я… не преступлю границ, пока нас не обвенчают. Для меня важно сохранить свою честь и твое целомудрие.

– Да к черту их! – не выдерживаю я, и Артур, потрясенный моей бранью, смотрит на меня с ужасом. – Какое нам дело до чести и целомудрия, когда мы есть друг у друга? Артур, я смертельно тебя хочу.

– Я ухожу, – спокойно произносит он. – Напишу тебе по возвращении в Лондон.

Я так разъярена, что у меня нет слов, и я лишь молча стискиваю в кулаках свои юбки.

Артур стремительно преодолевает расстояние между нами и целует меня в лоб, невинно, как при посторонних.

– Я люблю тебя, – говорит он, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. – Обещаю, что в первую брачную ночь ты получишь все, чего жаждешь. Я сделаю тебя счастливой.

Широким шагом он выходит из гостиной, оставив меня неудовлетворенной и полной отчаянного, ненасытного желания.

Глава тринадцатая

Опустилась ночь, я стою в тени развалин аббатства на вершине утесов Уитби. Лунный свет так ярок, что видно каждый камень в осыпающихся стенах, каждую скамейку под стройными деревьями, каждую травинку у дороги. Я наклоняюсь сорвать яркий белый цветок, чей аромат, тягучий и чистый, подобен эфемерному сахару. Вокруг тишина; кроме рокота океанских волн в сотнях футов внизу не слышно ни звука. Я подношу цветок к носу и поднимаюсь по ступенькам, ощущая полный покой.

Июль накрыл Уитби толстой удушливой пеленой, но сегодня ночью морской воздух прохладен и свеж, нежный туман, мерцающий в темноте, целует мои босые ноги. Я направляюсь к своей любимой скамейке с видом на море, и, пока я иду, ветерок ласково треплет мне волосы, развевает складки длинной шелковой ночной сорочки.

На скамейке уже кто-то сидит. Взгляд незнакомца обращен на океан, длинные руки опираются на сиденье. Судя по расслабленной позе и по тому, как он приподнимает подбородок, чтобы полюбоваться звездами, он тоже наслаждается ночным воздухом и пейзажем. Мужчина не оборачивается, однако я точно улавливаю момент, когда он замечает мое присутствие. Вот он слегка выпрямляется, чуть склоняет голову набок и делает вдох, который я скорее ощущаю, нежели слышу. Он переключает все свое внимание с океана и неба на меня, и я будто бы с закрытыми глазами купаюсь в озере лунного света.

Незнакомец ничего не говорит, однако я чувствую его терпеливое ожидание.

– Добрый вечер, – отваживаюсь произнести я.

– Добрый вечер, – молвит он, и мое сердце трепещет.

Я знаю этот голос, глубокий, сочный, музыкальный, с легким иностранным акцентом. Моя голова делается пустой и легкой – я просеиваю пепел своих темных грез в поисках этого человека, но воспоминания ускользают. Возможно, это лишь игры разума, и он – просто незнакомец.

– Простите за беспокойство, – вежливо говорю я.

– Вы нисколько меня не побеспокоили.

Ритмичная мелодика его речи убаюкивает и наполняет чувством защищенности, точно колыбельная. Внезапно на меня нападает сонливость, хочется утонуть в мягкой перине моей постели. Все вокруг заволакивает туманом и сумраком, очертания аббатства сливаются с ночным небом.

– Тогда доброй ночи. – Я разворачиваюсь, намереваясь уйти, глаза буквально слипаются.

– Люси.

Сонливость снимает как рукой. Одно мгновение, и я бодра как никогда в жизни. Одного слова, моего имени, произнесенного тихим голосом, хватает, чтобы мое зрение обрело четкость и я вновь увидела скалы, море и небо. Со своего места я почти ощущаю холодный огонь звезд. И тут же мне становится ясно, что мое имя слетело с этих уст не впервые, что мы уже были вместе в ночи.

– Да?

– Посиди со мной немного.

Радушный тон подразумевает приглашение, но мои ноги послушно идут к скамейке, будто повинуясь приказу. Я сажусь рядом с незнакомцем и обвожу взглядом бескрайний черный океан. Я никогда не видела этого пейзажа ночью, небо и море в темноте кажутся единым целым, и только волны завывают внизу, словно огромное неспящее чудовище в глубокой берлоге. Пряди тумана стелются у наших ног, в воздухе пахнет свежевзрытой землей – своеобразно, но не неприятно.

Мне очень хочется внимательно рассмотреть незнакомца, которого, как мне кажется, я встречала во сне, но что-то мешает это сделать. На меня наваливается ленивая тяжесть, подобная оцепенению в те минуты, когда ты уже проснулся, но вырваться из цепких объятий сна еще не можешь. Приходится не отрывать взгляда от воды и ощущать лишь доступное: стебель цветка в пальцах, трепет оборок ночной сорочки на плечах, холод каменной скамьи, тепло моих волос. Скамейка неширокая, и хотя я сижу на самом краешке, сдвинув колени, и не занимаю много места, незнакомец совсем близко от меня.

Искоса подмечаю, что его ноги гораздо длиннее моих и обуты в начищенные черные туфли. На нем темные брюки и отлично скроенный сюртук, из рукавов которого выглядывают худые бледные руки – одна ладонь покоится на скамье между нами. Постепенно у меня складывается образ высокого, крепкого мужчины, однако ни намека на страх я не испытываю. В конце концов, я в своем излюбленном тихом уголке, а мой сосед выглядит спокойным и задумчивым.

На мизинце у него что-то блестит. Я вглядываюсь, и у меня перехватывает дыхание: я знаю этот медный перстень с гранатом глубокого винно-красного цвета. Я ощущала его прикосновение к коже, когда этот человек гладил меня по лицу, когда он провел рукой по моему обнаженному плечу. Во тьме передо мной, будто молнии, вспыхивают образы: бледная рука, тянущаяся ко мне; бальный зал, усыпанный завядшими розами; поцелуй в саду при лунном свете под взглядами безмолвных статуй; тропа в