И сгустился туман - Джули Си Дао

я устраиваюсь поудобнее на подушках. Этой ночью темнота в моей спальне гуще: тучи, весь день закрывавшие солнце, так и не рассеялись и теперь прячут луну. Я заранее приготовилась к вероятной прогулке и лежу в постели в обуви и легком капоре поверх ночной сорочки, волосы заплетены в косу. Если во сне мне вновь предстоит свидание с незнакомцем, по крайней мере, выглядеть я буду приличнее, чем вчера.

Я лежу на боку, смотрю в ночные небеса и думаю о нем. Даже проснувшись на скамейке, я чувствовала себя так, будто какой-то частью души осталась с ним. Воспоминания о его губах и руках разжигают во мне огонь желания и одновременно заставляют хихикать, как влюбленная школьница. До этого дня я и не жила вовсе. Я как будто спала, покуда он меня не пробудил. Кажется, моя неутоленная страсть сама создала в глубинах сознания этого джентльмена – этот восхитительный способ сбежать от реальности.

Я кручу на пальце кольцо Артура. Целый день я корю себя за то, что предала любимого мужчину, и все же… я не сделала ничего дурного. Свидание с незнакомцем происходило исключительно у меня в голове – естественный результат моего одиночества и неудовлетворенного влечения к Артуру.

Мой взгляд падает на туалетный столик, где со вчерашней ночи неумолимо продолжает увядать цветок, который незнакомец воткнул мне в волосы. Знаю, я сделала это сама, во сне. В действительности никакого свидания не было. Разумом я это понимаю, однако мои сердце, душа и кожа, познавшая его прикосновения, упорно стремятся верить, что это было, было по-настоящему вопреки здравому смыслу.

Объяснить свою глубинную связь с этим человеком я не способна, так же, как звезды не способны объяснить, зачем сверкают в вышине. Я вспоминаю его теплый голос, ободряющий взгляд, объятья – именно такие, в каких я всегда нуждалась, – и внезапно ощущаю невероятный холод и тоску от того, что человека, который настолько хорошо меня понимает, который видит меня насквозь и полностью принимает, на самом деле не существует. Но, говорю я себе, лучше встречаться с ним хотя бы во снах, чем не встречаться совсем.

Проходит немало времени, прежде чем мне удается заснуть… Во всяком случае, я полагаю, что сплю. Только что я лежала в постели, теряясь в сомнениях, а в следующую секунду уже взбираюсь по скалам и вновь обоняю свежий запах океана. Мой разум будто бы перенесся из одного места в другое без каких-либо связующих воспоминаний. Это должно бы меня встревожить, однако я ликую и, окрыленная, спешу вверх по тропинке под бескрайним полночным небом.

Ветер сегодня крепче. Тяжелые тучи предвещают бурю, в воздухе пахнет дождем, а я бегу, бегу с колотящимся сердцем. На сей раз я не задерживаюсь на развалинах аббатства и, точно выпущенная из лука стрела, лечу прямо к каменной скамье. И сразу вижу, что надеялась не напрасно.

Он ждет меня, стоя под ивой, в его глазах светится радость встречи. Я не испытываю ни стыда, ни смущения; наплевав на приличия, я с разбега бросаюсь в его распростертые объятья, и он прижимает меня к груди. Знаю, любить незнакомца невозможно. Он гладит меня по волосам под ветвями ивы, чья шелестящая листва надежно скрывает нас от всего мира, и мое чувство к этому мужчине острее, сильнее и насущнее любви. Это потребность, узнавание, такое мощное, что у меня захватывает дух, когда он отрывает меня от земли, и я обвиваю его руками и ногами.

– Здравствуй, Люси, – шепчет он мне на ухо, и я улыбаюсь ему в шею, зарывшись пальцами в его темные кудри.

Рокот его голоса уже привычен, как мягкое одеяло, в которое приятно завернуться. От него ничем не пахнет, или, может быть, он пахнет так же, как океан и эта ночь. Туман, наползающий с моря, окутывает нас нежной дымкой.

– Как бы я хотела, чтобы в эту минуту ты был со мной по-настоящему, – негромко признаюсь я.

Он немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня – нос к носу. Сегодня морская зелень его глаз кажется темнее, это цвет океана перед грозой.

– А разве это не так?

Он обнимает меня крепче, целомудренно удерживая руки на моей спине, однако целомудренность – не то, что мне от них нужно, поэтому, когда он предлагает: «Почему бы тебе не убедиться самой?» – я впиваюсь устами в его уста. Мои губы и язык изголодались по его вкусу, и он со смехом вознаграждает меня, лаская мои голени и бедра.

Он нежно завершает поцелуй и молвит:

– Ну, будет, не то я решу, что ты пришла ко мне лишь за этим, а вовсе не для того, чтобы насладиться моим красноречием.

Я накрываю его ладонь своей, касаясь граната в перстне, похожего на каплю крови. На указательном пальце обнаруживаю грубую мозоль – такая обычно бывает у тех, кто много пишет; помню, она была у папа, есть и у Мины. Я легонько сжимаю пальцы и чувствую ответное пожатие.

Он усаживает меня с той стороны скамьи, которую занимал прошедшей ночью, и сам садится подле. Забавно: я уже делю скамейку на «его» и «мою» стороны.

– Не хочу, чтобы ты промочила ноги, здесь шел дождь, – говорит он и небрежно ставит подошвы своих начищенных туфель в лужу, словно попирает стихию, проявившую ко мне неуважение. Наши взоры обращены на океан, который сегодня волнуется так же, как и я.

Я кладу руку на прохладную скамейку, и мои пальцы находят трещинку в камне.

– Это самый яркий сон за всю мою жизнь, – говорю я. Ветер развевает полы моего капота, на мокрую траву слетает оторвавшийся от ветки листок. – Все кажется таким реальным. Ты как будто реален, хотя этого не может быть.

– Почему? – Он склоняет голову набок. – Разве не возможно, что ты видишь сны, я тоже вижу сны, и где-то в наших сновидениях мы нашли друг друга?

– Для этого ты, как и я, должен был бы ходить во сне, а ты прошлой ночью говорил, что тебя нет в Англии. – У меня вырывается вздох. Подобное отсутствие логики неопровержимо доказывает, что я сплю.

Мой собеседник удивлен.

– Полагаю, ты обнаружишь, что ходить по воде не умею даже я. Но представь, что я одновременно и здесь, и не здесь. Что мое физическое тело находится на корабле, идущем к берегам Англии, и я мирно сплю в своей каюте. Представь, что я с тобой во всех смыслах.

Прошлой ночью он был более сдержан, а сегодня