И сгустился туман - Джули Си Дао

его взгляд излучает открытость, английская речь с прелестным легким акцентом льется свободно. Насколько я помню, среди всех моих знакомых с акцентом разговаривает только доктор Ван Хелсинг. Вероятно, мое подсознание просто воспроизвело это смягчение согласных звуков, и теперь в голосе незнакомца мне действительно слышится слабый немецкий акцент.

– И откуда же вышел твой корабль? – игриво спрашиваю я. – Не из Амстердама ли?

– Из небольшого порта в Болгарии. Путешествие выдалось долгим и утомительным, интересной компании на борту нет, так что я рад нашему общению. – Он косится на меня из-под полуопущенных век, само обаяние и галантность.

– Ты болгарин?

Он разражается смехом, демонстрируя крепкие белые зубы, потом берет мою руку и внимательно ее рассматривает, будто хочет что-то на ней прочесть.

– Болгарин, француз, немец, русский и еще много кто. Я связан почти со всеми благородными домами Европы, а болгарский порт выбрал просто для удобства. – Он вздыхает. – Команда на «Деметре» – сплошь деревенщина, пассажиров, с кем можно было бы культурно побеседовать, нет, поэтому, чтобы убить время, я сплю, особенно на восходе и закате.

– На восходе и закате?

– Это время, когда я отдыхаю. Когда наиболее уязвим. – В его глазах появляется задумчивость, однако пояснять свои слова он не спешит, а я этого и не требую. Почему-то мне кажется, что надавить на него я бы и не сумела, и это одновременно приятно и тревожно – сознавать, что я могу спросить лишь о том, о чем он позволит. Он будто бы направляет, ведет меня, как капитан ведет по морю свое судно.

– Я мечтаю изучить страну, которая скоро станет мне домом. На некоторое время я переезжаю в Англию и уже приобрел недвижимость в окрестностях Лондона, в Перфлите.

Я удивленно моргаю:

– Это же недалеко от моего дома! Я чуть сама там не поселилась.

Он изгибает бровь:

– Чуть?

– У меня есть один знакомый джентльмен, доктор, – краснея, говорю я. Очевидно, Джек Сьюворд все еще занимает мои мысли даже после помолвки с Артуром. – Он работает в местной лечебнице для душевнобольных.

И вновь незнакомец словно бы слышит все, чего я не сказала.

– А, вот как! Стало быть, этот джентльмен перевез бы тебя к себе в Перфлит, не займи его место благородный Артур. Что ж, я рад, что буду жить неподалеку. Мы с тобой станем почти соседями.

Я восхищаюсь таким нелепым и волшебным поворотом в моем сновидении.

– Полагаешь, мы сможем видеться? – подыгрываю я. – Я имею в виду, помимо снов? Это было бы странно.

Он переворачивает мою руку ладонью вверх и продолжает ее разглядывать.

– Странно? Отчего же?

– Мы ведь уже знакомы, и притворяться, что это не так, было бы ложью. Хотя распространяться, при каких обстоятельствах случилось наше знакомство, в высшей степени неприлично.

– Ложью? Почему бы не сказать секретом? – В его глазах мерцают огоньки, длинные густые ресницы несколько смягчают суровость лица. – Пускай это будет милым секретом двух друзей.

Я улыбаюсь, чувствуя себя странно польщенной тем, что он назвал меня своим другом и разделил со мной секрет.

– Возможно, я навещу тебя здесь, в Уитби, – говорит он, пожимая мои пальцы. – Встречу тебя в городе, и ты пригласишь меня на чай – в конце концов, мы же в Англии. И мы станем беседовать, как недавние знакомые, а не как родственные души, которые встречались раньше.

Сердце у меня радостно екает.

– Ты считаешь меня своей родственной душой? Я чувствую к тебе то же самое. Мне кажется, с тобой я могу говорить о чем угодно, а с другими так не получается.

Он обвивает мои плечи одной рукой, я льну к нему. От него не веет теплом, однако этот жест выглядит естественным и полным ласки.

– Я рад, что ты мне доверяешь. Хорошо иметь друга, с которым можно поговорить без опаски. Я буду тебе таким другом.

– Ты говоришь с другими спящими? – рассеянно спрашиваю я. – Снишься кому-нибудь еще?

– Иногда. Когда призываю их.

– И меня призвал?

– Возможно, я сделал это неосознанно. Мы с тобой – родственные души, и сама судьба предначертала нашим путям пересечься. – Он укладывает подбородок мне на макушку. – Ты рада, что мы повстречались? Или тебе страшно?

– Мне не страшно, – не колеблясь, отвечаю я. – Я рада, что рядом с тобой могу быть самой собой. В реальном мире я бы ни при каких обстоятельствах не могла бы вот так запросто сидеть с мужчиной после наступления темноты, а здесь, в моем сне, я полностью управляю своими действиями. Это в каком-то смысле похоже на путешествие.

Он поигрывает моей косой – оборачивает ее вокруг своего запястья.

– В самом деле?

– То есть?

– Ты в самом деле полностью управляешь собой в этом сне? – Голос его, как обычно, мягок, однако сквозящий в нем мрачный сарказм заставляет меня вспомнить вчерашнюю неестественную сонливость и физическую неспособность задавать вопросы. Должно быть почувствовав мою нарастающую тревогу, он быстро прибавляет: – Ты сказала, что сновидения чем-то похожи на путешествия. Мечтаешь путешествовать?

– Какая разница? Мне это недоступно. – Я смотрю на сердитое море: волны бушуют, словно их треплет гигантская рука, протянувшаяся с небес. – Артур – домосед. Когда он унаследует отцовское поместье и примет титул лорда Годалминга, забот у него прибавится. Как и у меня.

– Стало быть, общего у вас немного, – задумчиво произносит незнакомец. – Лично я предпочитаю, чтобы люди в паре были единомышленниками. Что за радость постоянно спорить и ссориться. – Он словно бы делится собственным опытом, как будто в его жизни есть или, вероятно, была женщина.

– Мы с Артуром не будем ссориться. – Я словно бы оправдываюсь.

– Не будете, – кивает мой собеседник. – Ты будешь отстаивать свое мнение, а он не станет тебе возражать, ибо слишком хорошо воспитан. Он согласится с тобой, а затем пойдет и сделает все по-своему. Последнее слово останется за ним. Как интересно. О да, я знаю, как эти благородные английские джентльмены укрощают своих женщин. – Он усмехается. – Но не кажется ли тебе, Люси, что со временем ты начнешь копить в душе мелкие обиды? Они будут собираться в самом дальнем, темном ее уголке, и в конце концов их станет так много, что они выплеснутся из тьмы наружу, разве не так?

Я гляжу на него в изумлении.

– Ты думаешь, я хочу посеять раздор между тобой и твоим будущим господином? – В знак извинения он прикладывает ладонь к груди. – Но я лишь говорю о том, что наблюдал сам. Я давно живу на свете и видел все проявления