Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

Голос Пелагеи нарастал, как приближающаяся буря. В нём слышалось безумие одержимой любви.

— Я найду для тебя подходящее тело и переселю в него твой дух. Ты вернёшься ко мне, любовь моя. Вечность — ничто, когда любишь...

А потом... потом было заклятие. Древние слова сочились с губ Пелагеи, подобно яду. Волосы развевались в потоках тёмной силы.

Костями предков заклинаю, Слезами вдовьими скрепляю, Стены — плоть, что кровью дышит, Окна — взор, что тьмою пышет.

Воздух загорелся синим пламенем. Волосы Пелагеи взметнулись, превращаясь в змей. Изо рта выползали слова-пауки, сплетая паутину проклятия.

Как река во тьму впадает, Как звезда во мгле сгорает, Как корней в земле сплетенье, Так растёт моё творенье. Стены — камни гробовые,

Окна — очи неживые,

Двери — пасти голодные,

Чары — цепи чугунные. Кто без правды переступит, Тот навеки здесь заблудит, Будет выть, метаться тенью До сердечного прозренья. Три замка я налагаю: От кровавого светила, От луны, что смерть взрастила, От созвездий злого края. Будьте сло́вы крепче стали, Жгите яростней пожара, Рвите глубже вод опалых, Бейте смертною отравой. Да свершится! Тьма за тьмою! Всё скреплю своей рукою!

Дом вверх дном переверну

И любимого верну!

— Любовь сильнее погибели! — её голос треснул, как зимний лёд. — Я стану ножом, разрезающим пелену между жизнью и смертью!

Дом застонал. Пол подо мной задышал, стены сомкнулись вокруг, как рёбра огромного зверя. Пелагея растворилась, оставив после себя запах сожжённых волос и расплавленного воска.

Я рухнула на колени, ощущая, как реальность давит на виски. Всё встало на свои места — дом-ловушка, созданный безумной влюблённой женщиной.

— Почему же она сама не может войти в него? — мой голос казался чужим, похожим на скрип несмазанных петель.

Ворон клюнул в мочку уха, болью вернув в реальность.

— Настоящая любовь не должна пахнуть тленом. Она должна нести добро. Дом отверг гнилое семя, — прокаркал он.

[1] Полавочник — декоративное покрытие для лавки в русском тереме.

Глава 35

Воздух загустел и завибрировал, как перед грозой. Каждая клеточка кожи покрылась липким потом, будто комната превратилась в раскалённую жаровню. Морок испарился, оставив после себя осколки — острые как лезвия. Они висели в полумраке, пульсируя матовым светом, словно светлячки в летнюю ночь.

Каждый из них хранил частичку прошлого — я чувствовала их пульсацию, слышала отголоски чужих голосов, улавливала призрачные ароматы.

— Чёрт! — я отдёрнула порезанный палец. Кровь смешалась с пылью на трухлявом столе.

— Смотри внимательно, Любава! — Вранко нервно переступал лапами. Запах плесени смешался с горечью магии. — Время здесь разбито как зеркало. Нужно собрать все фрагменты, чтобы открыть путь дальше.

Я кивнула, вытирая пот со лба. Пальцы дрожали, едва касаясь осколков. Они жгли словно угольки, пульсировали, откликаясь на моё приближение. В одном — смех Фрола, звонкий, как весенний ручей. В другом — крик Пелагеи, пронзительный, словно вой метели. Вот медово-травяной аромат первой встречи, горький полынный дух разлуки, удушливый запах горящих волос в момент проклятия... Воспоминания обжигали пальцы, но это было так завораживающе, что я не могла остановиться.

— Время утекает, — прошипел Дарён с подоконника. — Торопись.

«Как же интересно всё переплелось», — думала я, с любопытством замечая тончайшую паутину связей между осколками. Сердце колотилось от волнения — нельзя ошибиться, нельзя нарушить последовательность событий.

Я медленно перебирала светящиеся осколки, и каждый привлекал моё внимание своей особой вибрацией. Некоторые были тёплыми, почти горячими — те, что хранили счастливые воспоминания. Другие обжигали холодом потерь и горечи.

«Начинать нужно с основания», — прошептал Вранко.

Мои руки дрожали. Я подняла самый большой осколок — тяжёлый, как свинец, мерцающий глубокой синевой. Начало истории. Установила его вертикально, чувствуя, как он врастает в пространство с глухим стоном.

— Теперь верхняя часть, — продолжил ворон. — Ищи осколок с запахом разлуки.

Я закрыла глаза, позволяя пальцам чувствовать потоки времени. Следующий фрагмент обжёг холодом — в нём застыл момент расставания. Горький вкус полыни наполнил рот. Поморщилась, соединяя его с основанием. Осколки срослись с влажным чавкающим звуком.

— Что-то не так, — Вранко взъерошил перья. — Слышишь?

Из-за стены донёсся низкий гул, от которого задрожали стёкла. Времени оставалось всё меньше.

Самым сложным было соединить среднюю часть — десятки мелких осколков, каждый со своим характером и настроением. Они капризничали, не желая становиться на свои места. Некоторые обжигали пальцы, другие выскальзывали, как живое серебро.

Каждый требовал своего места в головоломке времени. Пот заливал глаза, руки были изрезаны в кровь.

«Думай, думай!» — я выдохнула, пытаясь уловить связь между фрагментами. Вот осколок с запахом свежего хлеба — он должен быть перед разговором Пелагеи с Фролом. А этот, пропитанный тленом и сырой землёй — после ночи заклинаний...

Гул усилился. Стены задрожали.

— Быстрее! — крикнул Вранко.

Песочные часы собирались с трудом — осколки нехотя тянулись друг к другу, сплетаясь в причудливый узор. Я физически ощущала, как между ними натягиваются невидимые нити времени — они вибрировали, словно струны арфы.

Оставался последний фрагмент — крошечный, размером с ноготь мизинца. С интересом наблюдая за ним, я видела, как он дразнит меня, вспыхивая то тут, то там призрачным светом. Пальцы дрожали от напряжения, но осколок ускользал, будто живой.

«Именно в нём ключ ко всему», — пульсировала мысль в висках.

— Не лови его, — голос ворона прозвучал неожиданно мягко. — Позволь ему самому выбрать своё место.

Я опустила руки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Осколок замер, словно прислушиваясь, сделал несколько плавных кругов вокруг часов и вдруг скользнул точно в центр перетяжки. Золотистая волна прокатилась по всей конструкции, заставив меня зажмуриться.

Когда я открыла глаза, в дверном проёме показался Дарён — его рыжая шерсть искрилась, как иней на рассвете. По спине пробежали мурашки.

— Мур-мяу, без меня веселитесь? — промурлыкал он, с хитрой усмешкой перепрыгивая через порог. Его лапы не издали ни звука.

Я не успела ответить — песочные часы ожили. Внутри закружился сверкающий песочный вихрь, воздух загустел и завибрировал. Запахло озоном, как перед грозой. Желудок подпрыгнул к горлу. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Держитесь! — крикнул Вранко, взмахнув крыльями.

Часы перевернулись, и реальность рассыпалась. Падение выбило воздух из лёгких. Некоторое время мне казалось, что я парила, а потом с силой рухнула на траву, переливающуюся всеми цветами радуги.

Зелень щекотала ладони, словно живая. В воздухе звенели невидимые колокольчики, пахло летним дождём и чем-то неуловимо волшебным.

— Сад Иллюзий, — выдохнул Дарён, и в его голосе смешались восторг и тревога. — Давненько я здесь не был...

Захватывающее чувство охватило