А это точно боярка? Том 3 - Ива Лебедева

вещества. Даже немного, — тут Немезис окинул беглым взглядом помещение, — ну или много… переборщила, оттого и фонтан. Зато я успел набрать достаточно для заполнения маленького бассейна. Правда, набирать пришлось во что попало, но ладно. Это была не наша с тобой ванна.

— А чья⁈ — Ха, то ли наш ОКР-ушка оказался крепче, чем мы думали, то ли резко пришел в себя от страшного подозрения.

— Твою мы тут еще не устанавливали, хватит ныть, — снова вмешался усталый зайка.

— Я готов предоставить очаровательным леди свой бассейн, — мурлыкнул рыбка прямо сквозь ОКР-ушку. — Он у меня просторный… с подогревом или охлаждением, по желанию. А еще туда периодически подсаживают стайку хищных рыбешек для развлечения. Малышке наверняка будет весело поохотиться!

— Хм… — Немезис посмотрел на Горыныча-романтика совсем другими глазами. — А ты разбираешься в правильном устройстве детской для питомца. Не ожидал.

Глава 31

Мы придумываем имя

— Я тоже не ожидал в первый раз, когда меня за жо… за плавки цапнула одна из «развлекательных» рыбок, — проворчал байкер. — Этот гад даже не предупредил, что запустил в свой личный аквариум пираний-мутантов из старой столичной аномалии.

— Потому что кое-кто пролез к рулю без очереди. И обломал мне любование цветами на рассвете. У меня был запланирован этюд, который должен был стать венцом моей коллекции на весенней выставке!

Хм, надо принять на заметку, что третья драконья голова участвует в выставках, и узнать его псевдоним. А то непорядок это — не оценить творения трети своего будущего мужа.

— Мстительная гадина ты, а не братан. Я вернулся раненый после схватки с конкурентами, мне необходимо было расслабиться и подумать! А твои картины все равно все идут по заоблачной цене, венец оно там или не венец. Главное — правильный пиар на аукционах, который, между прочим, обеспечиваю именно я.

— С такими ранами надо к лекарю ходить. Или, в крайнем случае, в ванную к брюзге. А моих игрушечек нельзя дразнить запахом свежей крови. Сам виноват. И не смей хвастаться, что превращаешь мое искусство в презренные деньги.

— Золотую поталь килограммами и брендовую одежду с моей карточки тебе презрение позволяет покупать, так что чья бы корова мычала, а твоя бы молча булькала.

На последнюю фразу отмывающий пол зайчик заинтересованно дернул ухом. Похоже, чей-то брендовый гардероб скоро подвергнется пересмотру и разграблению. Исключительно в благих целях, конечно же.

Я слушала этот странный диалог (или монолог?) и улыбалась. Вообще, конечно, тот еще атракцион. Все три голоса у Горыныча вроде одинаковые, но в то же время совсем разные. Если они не вещают хором, отличить одного от другого не проблема. Интонации, что ли, настолько не похожи, да и манера говорить.

А еще эти змеевы головы могли из одного рта бухтеть двумя и тремя персонажами одновременно. Перебивая друг друга. У них и язык троится в этот момент, что ли? Как бы проверить?

Сказка, короче, а не жених! Психологически страшная сказка.

— Как назовешь симбионта? — спросил Немезис, перебивая и Горынычей, и мои мысли. — К имени ее лучше приучать сразу, тут чем раньше определишься, тем лучше она настроится.

— Так я же сказала. Плюнечка.

— Ты уверена? — после долгой паузы уточнил сорок второй. — Как-то… — Он с легкой грустью посмотрел на все еще моргающую глазами вразнобой осьминожку, которая недоуменно пускала розовые пузырики всеми пастями на щупальцах.

— Недостаточно пафосно?

— Я бы сказал, несерьезно. Возможно, даже слегка оскорбительно для будущего монстра.

— Зато ей подходит, сам посмотри.

— Ну… она только родилась, из-за этого действительно выглядит безобидно и глупо. Но когда вырастет в кошмар бездны, разве такое не будет, ну, смешно? — все еще пытался вернуть меня на путь истинный сорок второй.

— Кому не нравится смеяться, тот сам дурак, и малышка его съест. А у меня будут Плюнечка и Слонечка. Даже тут гармония!

— Мокричка, — Немезис в который раз изобразил фейспалм, на этот раз рукой, а не щупальцем, — какая же ты у меня еще маленькая…

— И в этом ее особая прелесть, — вмешался в разговор взмыленный Илья, устало падая на мокрый, но чистый пол рядом с нами.

— Сказал тысячелетний сид, переименованный в заю, — хохотнул Горыныч-байкер.

— У меня, в отличие от некоторых, с чувством юмора проблем нет. Уф. Предупреждать надо! Я бы хоть пол пленкой застелил или надувной бассейн организовал. Все легче было бы.

— Я бы с удовольствием. Только почему-то забыл… Или нет? — Сорок второй недовольно поморщился, тоже оттирая свой неизменный костюм от слизи и всматриваясь в какие-то записи в воздухе. — Напомни мне выставить претензию в ветеринарный контроль. Лилит по их прогнозам должна была родить только завтра! Видимо, излишне перевозбудилась. Или переела высокоэнергетической пищи.

— Это, наверное, я виноват, — покаялся Саша, тоже падая рядом с нами. На этот раз в его руках не было книжечки, вот удивительно. — Твой монстр все утро таскал у меня недоделанных химер, а я не пресек. Но мне показалось, что Лилит очень голодна, вот и… Тем более мне не трудно было новых налепить. А она так забавно игралась, показывала тентаклями сердечки и ловила обломки химер прямо в воздухе. А заодно очищала мне экспериментальное поле от неудачных образцов.

— Скажи уж прямо: ты развел бардак до небес и обрадовался, что можно разгрести его чужими щупальцами, — проницательно хмыкнул Горыныч-байкер.

— Хм… — Кажется, наш ОКР-ушка наконец вынырнул из обморока. — Говорите, эти ваши симбионты способны разгребать бардак? Даже после некроманта? Хм… а отмывать? Какое вообще у них максимальное количество щупальцев? Они же автономны? Каждое может заниматься своим делом? Как часто оно размножается?

— Слушайте, — я уже с трудом сдерживалась, чтобы не заржать, — а когда у вас день рождения? Вы же все трое в один день родились, правильно?

— Эм… через два дня, а что?

— И вы никому не сказали⁈ — возмутился почему-то громче всех именно Саша.

— Об этом вся академия знает. И весь императорский двор.

— Мы провинциалы. Мы не знали, — фыркнул на него зайчик и прищурился. Многообещающе. Небось мысленно прикидывал, как одеть Горыныча на праздник.

— Угу, — подтвердила я, прижимая к себе задремавшую всеми глазками икринку, а сама прижимаясь к Немезису, чтобы удобнее было