Долгое бегство - Глен Чарльз Кук

— Господа, приберегите клинки для наших врагов, — рявкнул Ильмо.

Уж чего-чего, а врагов у нас было полно, включая нескольких Взятых.

Одноглазый погрузился в транс, не иначе как почуял что-то странное.

Я переглянулся с Робином. Мальчишка был излюбленной жертвой наездов Ржавого… и его единственным другом, если это можно так назвать. Некоторые взаимоотношения подчиняются только своей внутренней неочевидной логике.

Видок у Дрозда при этом был кислый. Он знал, что в Отряде уже делают ставки на то, сколько ещё проживёт Ржавый со своим мерзким характером.

Ржавый стряхнул руку Дрозда.

Резчик поднялся с обломка гранита, на котором сидел.

— Не будь ты таким говнюком, ты бы вспомнил, каково это — вот так загибаться.

— Хватит! Заткнулись оба! — вмешался Ильмо.

Резчик огляделся.

— Впервые слышу такой жирный намек в твоем исполнении, — он ткнул пальцем в нескольких ворон, кружившихся над дальней стороной разлома.

— Это иллюзия, — вдруг выпалил Одноглазый.

Ильмо взорвался:

— В каком месте?

Он был взвинчен до предела. Если мы в ближайшее время не придумаем выход из ситуации, следующее собрание Отряда произойдет на дне кое-как вырытой могильной ямы — одной на всех. Все пути к бегству перекрывал Разлом. Если только…

Ильмо был уверен, что именно он должен найти решение.

Бегство влетит нам в копеечку. Придется взять только личное оружие и то, что можно нести или одеть на себя. Мы или пойдем налегке, или погибнем.

Шепот, Взятая, которая руководила погоней, наслаждалась этой игрой в кошки-мышки. Отряд годами морочил ей голову, но сейчас она крепко держала нас за яйца.

И именно сейчас Одноглазый, всегда страдавший необоснованной дурацкой манией величия, решил выебнуться.

Ильмо угрожающе навис над ним, так, как это может сделать только прирожденный сержант.

— Говори, недомерок. Прямым текстом говори, потому что ваша колдовская заумь уже вконец достала.

Ржавый его взбесил, и сейчас Ильмо искал, на ком бы сорвать злость, однако, делать козла отпущения из волшебника — верный путь нажить неприятности.

Одноглазый моментом не воспользовался. Он увидел что-то, что заставило его занервничать.

— Лес по большей части не настоящий. Это самая устойчивая иллюзия, наведённая при свете дня, с которой мне приходилось сталкиваться. Сквозь нее можно что-то разглядеть только с близкого расстояния, — на морщинистой черной физиономии Одноглазого застыло хмурое и озадаченное выражение.

Солдаты молчали. Встреча с колдовством на незнакомой территории не означала ничего хорошего. Сразу пропадает охота трепать языком.

Одноглазый ещё раз сердито зыркнул в сторону Разлома.

— Ну, вперед, давай проверяй, — предложил Ильмо.

— Иногда даже сержанту стоит поиметь чуточку терпения.

Умение ждать — не самая сильная черта характера Ильмо, но на несколько минут его хватило. Одноглазый вздохнул, как будто вся тяжесть мироздания легла на его плечи.

— Мне не хватает сил посмотреть сквозь завесу. Придется подобраться поближе.

— Мы здесь не затем, чтобы соваться в осиное гнездо, — рявкнул Ржавый.

Ильмо взглянул на него неодобрительно.

— Именно за этим, придурок. Напомнить тебе, чем по определению занимается разведка? Ищет, выясняет, собирает сведения.

Ага, и нам как раз пора вернуться к поиску выхода из той задницы, в которой мы оказались.

Веками Отряд находил выход. Всегда.

Это была двадцать-какая-то вылазка на разведку, но первая, в которой я участвовал. Я был «слишком ценным» для рутинной работы. Я самовольно примкнул к поисковой партии и не попадался на глаза Ильмо до тех пор, пока не стало слишком поздно, чтобы отослать меня обратно… и тем более поздно признать, что я совершил ошибку, отправившись с ними.

Тем не менее, вид на Разлом открывался великолепный. Солдаты нервно оглядывались, но помогали Одноглазому изучать местность. Колдун залип на Разлом справа от нас. Мы не издавали ни звука, в отличие от окружающей природы. Воронья стая на той стороне пропасти орала все громче. Птицам явно было о чем пообщаться. Вокруг нас жужжали насекомые, примериваясь, как бы поживиться нашей кровью.

— Я сейчас чуток пошаманю, — объявил Одноглазый.

— В смысле? Говори по-человечески.

— Ладно, ладно. Ильмо, ты зануда.

Чтобы позлить нашего сержанта, он довольно долго провозился, чтобы родить проклятие, которое поджарило всех летающих кровососов в радиусе пятидесяти ярдов. Конечно, в первую очередь он заботился о себе любимом, но всё равно заработал на этом несколько очков — теперь придушить его хотело куда меньше народу.

— Все эти пятисотлетние дубы, ясени и каштаны — большинство из них ненастоящие.

Ильмо прервал его.

— Это значит, что кто-то хочет что-то спрятать. Подъем, солдаты. Попробуем подобраться поближе.

Мы перемещались скорее вбок, чем вниз. К полудню продрались через колючие кусты и нашли хорошее место для привала — плоский широкий уступ, шедший под уклон и упиравшийся как раз в то место, куда мы стремились попасть.

Умник Ржавый заявил:

— Очень похоже на дорогу.

Казалось, даже воронья стая умолкла. Тишину нарушил Одноглазый:

— Очень легко не заметить то, чего совсем не ожидаешь увидеть.

Стоило кому-то высказать эту мысль вслух, как стало очевидно — в стене Разлома была вырублена дорога. Она была здесь уже херову тучу лет и ей даже когда-то пользовались, только было это довольно давно.

Ильмо разделил нашу группу. Ржавого, Дрозда и ещё двух парней послал вверх по склону разведать обратный путь в лагерь. Остальные двинулись в противоположном направлении. Я буквально достал всех, размышляя вслух:

— Кто мог пользоваться этой дорогой? Куда она вообще ведет?

— Почему бы тебе не заткнуться нахер? — предложил Ильмо. Он кивнул в сторону каркающих ворон. — Одна из них тоже задала тупой вопрос.

Похоже, сегодня Костоправ заработал почётное звание тупицы. Но намек был всё-таки понят.

— Одноглазый, ты говоришь, что весь этот пейзаж — фальшивка? Насекомые кусаются вполне по-настоящему.

— На две трети. Он нужен только для того, чтобы замаскировать дорогу.

Ильмо жестом велел всем остановиться. Мы преодолели резкий поворот среди желтеющей листвы, и неожиданно наткнулись на призрачный мост. Он соединял края Разлома там, где огромные глыбы заполняли пропасть на две трети.

— Все замерли, пока я не скажу, что все хорошо, — приказал Одноглазый. — Включая тебя, Костоправ. Он начал что-то болтать про смертельно опасную остаточную магию, период распада проклятий и мощь колдовства, которая нужна, чтобы обрушить стены ущелья. Чем больше я смотрел на мост, тем более реальным он казался.

Верхняя сотня футов представляла собой сложную систему подпирающих друг друга балок, уложенных на два массивных каменных столба. Тот, что повыше, поднимался над землей на две сотни футов. Он был сложен из блоков, подогнанных так хорошо, что их даже раствором скреплять не пришлось.

Конечно, не обошлось здесь и без серьезного колдовства, иначе время потрепало бы все