Долгое бегство - Глен Чарльз Кук

— Там нет магических ловушек.

— Мне это не нравится. Все слишком просто, — усомнился Ильмо.

— То есть, какой-то злодей четыре сотни лет назад построил мост только для того, чтобы заманить в ловушку Черный Отряд? — проворчал я.

Одноглазый не согласился.

— Если бы все было просто, мы бы нашли его давным-давно и сейчас были бы уже за пятьсот миль к востоку отсюда.

Резчик вызвался идти первым. Если с ним ничего не случится, мы разобьем лагерь по ту сторону пропасти.

Мы хотели привязать ему страховочную веревку ярдов в сорок, чтобы держать на расстоянии выстрела из лука, но силуэт Резчика начал таять уже в двадцати ярдах от нас. Вороны вновь разорались.

— Иллюзия старая, она потихоньку начинает расползаться, — сказал Одноглазый.

В двадцати ярдах за мостом мы нашли хижину. Внутри были дрова для приготовления еды и для обогрева, трут и огниво. Развести огонь Ильмо не позволил. Парни поворчали. По ночам в горах становится все холоднее, но не стоит привлекать внимание людей, которые запасали эти дрова.

Всю ночь дождь лил, как из ведра, но крыша практически не протекала.

На следующее утро Ильмо послал назад троих ребят доложить обстановку. Я прикинулся валенком и подобной участи избежал.

Потом Ильмо сказал мне:

— Тебе повезло, что ты числишься офицером. Будь ты рядовым, я бы тебя отметелил.

Мы с трудом запихнули в себя холодный завтрак. Одноглазый тщательно осмотрел хижину. Ему удалось найти только монету, настолько ржавую, что определить её происхождение было невозможно.

Ильмо заявил:

— Теперь мы пойдем разведывать путь дальше. Костоправ, почему бы тебе не остаться и не подождать посыльного от Лейтенанта?

Если по форме это и было предложение, то прозвучало оно чересчур настойчиво. Одноглазый, Резчик и лучник Зеб закивали, соглашаясь.

Эгоистичные ублюдки. Они просто хотели убедиться, что меня не убьют, и им не придется обходиться собственными силами, избавляясь от мандавошек или сифилиса.

Одноглазый пробормотал:

— Узнаю этот упрямый взгляд, Ильмо. Когда он так смотрит, кто-то получает пиздюлей, роняя сопли и слезы.

— Ладно, хрен с ним, — решил Ильмо.

Я усмехнулся. Мне удалось добиться своего, даже не вступая в спор.

* ⠀* ⠀*

Некоторое время мы шли. Дорогу скрывали листва, кусты и ослабевшие заклинания. Но если с неё не сходить, потеряться было невозможно. Несколько ворон увязалось за нами. Они не затыкались ни на секунду.

— Скрытый мост и тайная дорога, — размышлял я. — Используются, но не часто.

— Они старые, — сказал Одноглазый. — Очень старые.

В мире полно старых вещей. Многие из них таят в себе смертельную опасность.

Но дорога таковой не казалась.

Её не было ни на одной современной карте, Если бы была, мы бы давно смылись.

Примерно милю дорога тянулась вверх, потом пошла с небольшим уклоном вниз. Через восемь или девять миль мы столкнулись с первым препятствием.

Ночью ветки забили сток. Вода затопила дорогу и смыла часть грунта.

— Это будет нетрудно починить. Молитесь, чтобы не было разрушений посерьезнее, — сказал Ильмо.

Дорога была достаточно широкой, чтобы провезти весь наш скарб.

Вороны разлетелись с диким карканьем. Я подскочил, как будто кто-то пырнул меня раскаленным железным прутом, и крикнул:

— Рассредоточиться! Ложитесь! Спрячьтесь под что-нибудь и не шевелитесь. Даже не дышите!

Я последовал своему собственному указанию и перестал возиться как раз в тот момент, когда повторился вопль, который так меня напугал.

Он звенел в моей голове — песнь агонии, ярости и ненависти. По воздуху что-то приближалось зигзагами, но должно было миновать нас южнее.

— Взятый! — выдохнул я.

Один из колдунов-рабов Госпожи. Шепот имела зуб на Отряд и гонялась за нами уже давно, но этот летающий клубок боли, горя и ненависти был мне незнаком.

Взятых в принципе трудно убить. В случае с Шепот это было почти невозможно. Однако только смерть может принести им освобождение.

Каждый из них когда-то был могущественным чернокнижником, но пал жертвой магии Госпожи. Взятые никогда не забывали, кем и чем они были, но противопоставить Госпоже им было нечего. Они были прокляты на веки вечные.

От этого последнего Взятого разило чудовищным отчаянием и ненавистью к самому себе.

Крик стих.

— Бело, бело, выходите смело! — пропел Одноглазый.

— Должно быть, это кто-то из новых, — заметил Ильмо.

Одноглазый закивал так энергично, что с него слетела его дурацкая чёрная шляпа.

— Она летела не по наши души, — сказал я.

— Она?

— Мне так показалось. Неважно. Взятый есть Взятый. Ильмо, мы достаточно далеко забрались.

Я отвык долго топать на своих двоих. И чем дальше мы сейчас уходили, тем дальше мне придется тащиться обратно, причем в гору.

— Мы останемся здесь и начнем приводить дорогу в порядок, пока ждем.

Резчик и Зеб промолчали, в отличие от Одноглазого. Ильмо остался равнодушен — Одноглазый всегда на что-нибудь жалуется.

* ⠀* ⠀*

Несколько всадников догнали нас на следующее утро. Они доложили, что Отряд снова на марше, и враг пока об этом не знает.

Ильмо приказал им сменить нас на ремонте дороги. Подразумевалось, что он со своей чудо-командой отправится дальше в поисках возможных помех. Уебок.

Сопровождавшие нас вороны больше не появились. Даже карканья не было слышно.

В безоблачном небе висела почти полная луна. Над нами снова пролетел стенающий Взятый. Мы не видели его, но ощущали достаточно четко. Снова заснуть я не смог. Мне мерещились скользившие в лунном свете призраки. Я слышал, как подкрадывается нечто незримое. Кажется, в мою голову просочилось больше, чем просто крик того Взятого — тень чего-то зловещего висела в воздухе.

На следующее утро мы нашли ещё один маленький мост. Он соединял крутые берега бурного ручья, шириной не больше ярда. Одна грубо выструганная доска, которую совсем недавно заменили, даже не успела потемнеть. Вскоре мы почувствовали запах дыма. Много дыма, древесина и какой-то запах с ноткой серы.

— Впереди деревня, — предположил я.

Резчик вызвался пойти проверить. Вместо этого Ильмо послал Одноглазого. Одноглазый мог стать невидимым. А ещё он мог вселяться в животных и птиц, чтобы подглядывать и подслушивать, если у него было достаточно времени их подготовить. Стояло полное безветрие. Пока он отсутствовал, на деревьях даже листик не шелохнулся — что объясняло висевший вокруг дым.

Вернувшись, Одноглазый доложил:

— По долине разбросано около сотни домов. В центре земляная насыпь с деревянной крепостью, вокруг городишко. Там, где дорога выходит из леса, сторожевой пост из бревен. Он пустой. Люди все в поле, но они не работают. Они что-то высматривают в небе.

Фермерская община в горах? Вряд ли.

— Может, они какие чокнутые сектанты, — предположил Резчик.

Расчищенная