Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

в кресло, но мир за иллюминатором — кристально ясен. Синий океан внизу, черная бархатная бездна вверху, тонкая сияющая полоска атмосферы на горизонте. На приборной панели — скорость М=12.3. Сердце бьется не от страха, а от восторга. Он — острие копья. Граница между возможным и невозможным стирается под его руками. Голос в шлеме:

— Мин-Хо, все системы в зеленом. Ты — бог! — он улыбается, зубы сверкают в отражении приборов. — Нет, сенсей. Я — быстрее бога.

Легкое движение ручкой, корабль послушно катится, выполняя немыслимый маневр на такой скорости. Он не просто пилотирует. Он танцует на лезвии бритвы в стратосфере, и Вселенная аплодирует ему молчанием звезд. Слава будет громоподобной. Его имя войдет в историю первым, кто…

— СВЯЗЬ! — рев Звягинцева, как удар топора, разрубил воспоминание. — НАЙДИ КАНАЛ!

Айша Диалло, бледная, но собранная, отчаянно перебирала частоты на своей консоли. Ее пальцы дрожали, но движения были точными. Из динамиков — только шипение, треск, вой помех. Она вглядывалась в спектрограмму, пытаясь найти хоть малейший стабильный сигнал в этом цифровом шторме.

— Пытаюсь! Спектр забит! Как будто… как будто его глушат намеренно! — она бросила безнадежный взгляд на Кима. — Мин-Хо, у тебя на навигации есть хоть что-то, куда они могли перейти? Любой общий канал аварийки?

Ким оторвался от своих глючащих карт. Глаза Айши, полные отчаяния и упорства, ударили по его самолюбию сильнее, чем крик Звягинцева. «Она ищет выход. А я? Я уставился в сломанную карту!» Ярость сменилась резким, холодным стыдом. Он был пилотом-асом АКП, а не новичком, потерявшимся в симуляторе. Он должен видеть то, что не видят приборы.

Он резко отключил основную навигационную панель. Ее мертвый экран погас. Вместо этого он схватил планшет с резервным интерфейсом — примитивным, но менее зашумленным. Его взгляд скользнул по грубой схеме энергосетей «Икара», выведенной мелким шрифтом в углу. Потом — на показания гравитационных аномалиторов (которые так мучили всех в коридорах). Данные прыгали, но был паттерн… едва уловимый сбой синхронизации.

— Айша! — его голос прозвучал резко, но уже без истерики. — Попробуй низкочастотный диапазон резервного канала! Тот, что идет по силовым шинам экранирования! Помехи там должны быть ниже! Частота… — он быстро сориентировался по схеме, — … 228.4 МГц! Быстро!

Он не был уверен. Это была интуитивная ставка пилота, привыкшего читать машину по ее «дыханию», а не по учебникам. Но это было действие. Не наблюдение за гибелью.

Айша мгновенно ввела частоту. Экран спектрографа дрогнул. Белый шум на секунду схлопнулся, прорезанный слабым, но устойчивым сигналом. Она впилась пальцами в клавиши усилителя.

— Есть! Ловлю! Усиливаю!

В динамике послышалось хриплое, прерывистое, но разборчивое:

— … Аджеи… контур… переключаем… держитесь там… чертов дым… Лёха, свети сюда!

Ким не улыбнулся. Он лишь резко выдохнул, сжав планшет так, что пластик затрещал. «Работает. Пока работает.» Но это была лишь передышка. Температура на экране Звягинцева показывала 855°C. Время кончалось.

* * *

В инженерном отсеке ад достиг апогея. Едкий «дым» висел непроглядной пеленой, выедая глаза и сводя дыхание к хрипу. Красные стробоскопы выхватывали из мглы лишь фрагменты: руку Карпова, сжимающую фонарь как дубину; лицо Нильссона, искаженное кашлем и отчаянием; спину Аджеи, склонившуюся над открытым панелью.

— Гони изоленту, африканец! Валяй! — Карпов светил лучом фонаря на жгут проводов, который Аджеи сращивал с гибкой трубкой. Его голос был хриплым от дыма и напряжения. — Ты уверен, что эта херня выдержит? Выглядит хлипко!

— Прочнее, чем твои нервы, Лёха! — отозвался Аджеи, пальцы его двигались с феноменальной скоростью, наматывая термостойкую ленту. — Фильтр забит «шлаком» по сценарию. Этот контур чист. Единственный шанс сбросить температуру до того, как реактор симулирует нам ядерный рассвет под задницей! Финн! Статус давления в магистрали охлаждения?

Нильссон, прислонившись к раскаленной (симуляция!) трубе, пялился на аварийный манометр. Его лицо в красном свете было мертвенно-бледным.

— Давление… падает! В обходном контуре! Нестабильно! — он закашлялся, вытирая слезящиеся глаза. — Риск кавитации… разрушение труб… Аджеи, это безумие!

— Безумие — ждать чуда! — резко парировал Аджеи, затягивая последний виток изоленты. — Или ждать, пока Звягинцев пришлет нам по радио саваны! Лёха, тащи рычаг переключения! Желтый, третий слева! Дергай на себя, когда скажу! Финн, следи за манометром! Кричи, если давление рухнет ниже красной черты!

Карпов, не раздумывая, нащупал массивный желтый рычаг. Его лицо, покрытое сажей и потом, оскалилось в подобие улыбки.

— Охренеть, сафари! Люблю я ваши африканские аттракционы! Готов!

— Сейчас! — скомандовал Аджеи, одной рукой фиксируя соединение, другой срывая предохранительную чеку с клапана. — ТРИ! ДВА! ОДИН! ДЕРГАЙ!

Карпов рванул рычаг на себя со всей силы. Где-то в недрах симулятора раздался глухой металлический СКРЕЖЕТ, затем мощный ШИПЯЩИЙ звук, как будто выпустили гигантского змея. Трубы вокруг задрожали. Лампа аварийной температуры над реактором бешено замигала.

— Давление! — закричал Нильссон, впившись в манометр. — Падает! Сильно! 45… 40… 35… Стоп! Держится! На 35! В красной зоне, но… держится!

Шипение начало стихать, переходя в ровный, напряженный гул. Сквозь дым, казалось, стало чуть светлее. На главном индикаторе отсека цифры температуры, достигнув пугающей отметки 870°C, вдруг дрогнули… и поползли вниз. 865°C… 860°C…

— У-у-ух ты ж блядь… — выдохнул Карпов, облокотившись на рычаг. — Пронесло? Аджеи, ты гений, чернокожий Эйнштейн! Где моя водка⁈

Аджеи вытер лоб рукавом, оставив сажную полосу. Он не улыбался. Смотрел на свои дрожащие руки.

— Не гений… — пробормотал он. — Просто знал, что если не рискнуть, то проиграем точно. А проигрывать я не люблю.

* * *

На мостике напряжение спало, как проколотый баллон. На экране температура устойчиво падала: 850°C… 840°C… Красное предупреждение сменилось желтым, затем зеленым. Ровный гул «систем» заменил вой тревоги.

— Температура падает! Давление стабилизировано! — Айша выдохнула, откинувшись на спинку кресла. Ее руки тряслись. — Инженерный… вы сделали это.

— Естественно! — раздался хриплый, но торжествующий голос Карпова в динамике. — Русская смекалка плюс африканская прыть! Хрен нас взорвешь!

Звягинцев медленно разжал пальцы, впившиеся в подлокотники. На пластике остались четкие вмятины. Он провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль. В глазах еще стояла тень от шрама на костяшках и красного грифа «Сов. Секр.».

— Молодцы, инженеры, — его голос звучал хрипло, без привычной язвительности. — «Капитан» доволен. Держите статус. — Он перевел взгляд на Кима. Тот сидел, сжав планшет, взгляд устремлен в пустоту, но уже не потерянный, а анализирующий, оценивающий.