Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

уровня «Черный Змей». Риск был оправдан масштабом результата. — он подчеркнул каждое слово. — «Светлячок» теперь способен достичь системы звезды Тигардена за время, сравнимое с полетом к Нептуну на старых технологиях. Не за столетия. За годы. — он сделал паузу, давая цифрам осесть. — Это меняет все. Графики. Риски. Саму суть миссии.

— Меняет? — Шарма поднял глаза от блокнота. Его глубокий голос звучал устало, как у человека, видящего неизбежное. — Или лишь ускоряет наше падение в пропасть? Этот… дар. От кого? От тех, кто оставил Артефакт с криком «Не шумите!»? А мы… мы построили из него самый громкий, самый заметный двигатель в истории космонавтики. Разве это не крик в бездну: «Смотрите! Мы здесь! Мы нашли вашу игрушку!»? — его палец ткнул в голограмму ВКН-1, словно в ядро греха.

— Выживание не бывает бесшумным, профессор! — жестко парировал Торн, ударив кулаком по столу. Звонкий стук эхом отозвался в склепе. — Если «Они» существуют и враждебны, нам нужна эта скорость! Чтобы найти их первыми! Узнать слабость! Найти уязвимость! Или… — его голос стал тише, опаснее, — … нанести упреждающий удар. ВКН-1 — это не двигатель. Это оружие спасения. Оружие первого и последнего шанса человечества. Сила, чтобы выжить в темном лесу.

— Оружие… — Шарма покачал головой, его палец обвел символ в блокноте — круг с точкой внутри, знак Брахмана, Абсолюта. — А что если это не меч, а колокол? Колокол, зовущий хищников? Мы встраиваем его в самый дорогой корабль человечества и отправляем в сердце потенциальной угрозы. Гениально. — в его глазах не было сарказма, только глубокая скорбь.

Мелихов поднял руку, пресекая нарастающий спор. Жест был неоспорим.

— Спекуляции о природе и намерениях «Врагов» бесполезны без эмпирических данных. ВКН-1 — это технологический факт. Он дает нам единственный шанс на активное действие, а не пассивное ожидание гибели. И он уже интегрирован в «Светлячок». — его взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по Ли Вэю. — Доктор Ли. Ваши специалисты гарантируют управляемость системы? Ее надежность? Безотказность в условиях глубокого космоса?

Ли Вэй кивнул, но в его глазах, скрытых черными линзами, мелькнула тень — первый признак сомнения.

— Контроль… требует уникальной нейроадаптации. Система стабильна в симуляциях, но… она оперирует в областях физики, где наши модели неполны. Существуют… нюансы. Непредсказуемые факторы. Требуется оператор с исключительной пространственной интуицией и скоростью нейронного отклика. Мы возлагаем надежды на Мин-Хо Кима. Его врожденные способности уникальны. Он… чувствует машину, как продолжение себя. Но окончательное решение — за вами, Директор. И за командиром экипажа после раскрытия миссии.

Он не стал упоминать, что Ким амбициозен до безрассудства — слабость, которая могла стать фатальной.

— Ким… — пробормотал Торн с явным недоверием. — Горячий пилот-испытатель. Не солдат. Ненадежен в кризисе. Но… альтернатив нет. — он не доверял никому из АКП, особенно гению-манипулятору Такахаши.

— Реальная цель миссии «Светлячок», — Сергей Викторович снова активировал голограмму Солнечной системы.

Точка «Светлячок» оторвалась от Цереры. Ее курс был обозначен не к яркой Тау Кита (публичная цель), а тонкой, кроваво-красной линией, уходящей в совершенно другом направлении, к тусклой, ничем не примечательной звезде в созвездии Овена. Звезда Тигардена.

— Публичная цель: Система Тау Кита. Поиск следов внеземной жизни. Реальная цель: Звезда Тигардена. Предполагаемый источник Артефакта. Поиск следов «Врагов». Разведка угрозы. Оценка уровня опасности.

Красная линия пульсировала, как открытая артерия. Чанг присвистнула еще раз, на уже с одобрением.

— Двенадцать световых лет в обход… Хорошая мишень для дезинформации. Но маскировка курса?

— Не только, — Сергей Викторович увеличил участок траектории за орбитой Нептуна. — После гравитационного маневра у Нептуна — серия «Квантовых Скачков» ВКН-1. Не по прямой к цели.

На схеме траектория превратилась в ломаную линию с резкими зигзагами: разгон — торможение — резкая смена вектора на 60–120 градусов — снова разгон.

— Цель: создать хаотический след, максимально запутать возможного наблюдателя, скрыть точку истинного старта и истинный конечный вектор. Чтобы никто не смог вычислить, откуда мы пришли и куда направляемся. — он посмотрел на Чанг. — Ваши системы активной и пассивной скрытности активируются на полную мощность после маневра у Нептуна. Полное радиомолчание. Запрет на любые широкополосные излучения. Связь с Землей — только через узконаправленные лазерные пакеты с квантовым шифрованием раз в 30 земных суток. Только в ЦИКП/Совет Безопасности ОЕЗ.

— Информационное прикрытие на Земле? — спросила Чанг, уже мысленно прокручивая сценарии для своих агентов влияния в медиа-корпорациях.

— Операция «Фантом», — кивнул Сергей Викторович.

Над столом всплыли образцы: фальшивые научные отчеты о «найденных биосигнатурах в Тау Кита», смонтированные видео «передач с борта», интервью «специалистов» ОЕЗ с туманными прогнозами.

— Генерация ложных данных, «утечек», вдохновляющих репортажей. Постепенное, «естественное» затухание качества и частоты открытой связи с «Светлячком» по мере его «удаления» в сторону Тау Кита. Обоснование — энергосбережение, приоритет научных данных над оперативными сводками. Публика, правительства, даже большая часть ОЕЗ — должны верить в сказку о миссии к Тау Кита. До самого… финала. — он посмотрел на Шарму. — Ваши философы и специалист по психической устойчивости будут критически важны для экипажа… после вскрытия Пакета №1 командиром корабля. Они должны помочь принять неподъемное.

Шарма тяжело вздохнул. Звук был похож на стон древнего дерева.

— Принять? Или сломаться под тяжестью лжи? Правда, Сергей Викторович… это камень, который мы вешаем им на шею посреди океана безысходности. Особенно когда они — всего лишь пешки в игре, правил которой не знают. — он посмотрел на кроваво-красную линию курса к Тигардену. — Что мы увидим там? Союзников? Могильщиков? Пустоту? Или наше собственное отражение в зеркале космического безумия? Что, если Артефакт — не предупреждение, а… приманка?

— Увидим то, что покажет разведка, — холодно, как космический вакуум, ответил Директор. — Правду. Какой бы горькой или смертоносной она ни была. Наш долг — дать человечеству шанс встретить эту правду не спящим младенцем в колыбели, а существом с открытыми глазами. Готовым. Или… хотя бы не парализованным страхом.

Он выключил голограмму. Зал снова погрузился в полумрак, освещенный лишь мерцающим холодным светом потолочных панелей.

— Вопросы? Нет? — он встал, его тень удлинилась, накрыв стол. — Тогда совет окончен. Молчание — ваш щит и ваш крест. Отныне мы спим с открытым глазом. Ибо нас могут услышать даже сквозь толщи скал и световые годы. Помните об этом каждый миг.

Он вышел первым, не оглядываясь. Его шаги бесшумно