Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

Айер сидел с закрытыми глазами, его дыхание было глубоким и ровным. «Четыре месяца в иллюзии полета… Глубокая тьма искусственного сна… Какие лики реальности откроются нам на грани срыва? Истина Артефакта… ждет ли она нас в сновидениях криокамер?»

Карпов тыкал пальцем в грудь Нильссону:

— Слышал, Финн? Нам с тобой и Те Арики повезло! Инженерная братва! Главное — чтобы этот парень со щитами не начал экранировать мой бокальчик с самопальным самогоном, а то я его…

Нильссон морщился, отстраняясь:

— Карпов, протоколы жизнеобеспечения категорически запрещают…

— Да ну их, протоколы! Выживать будем, как в старые добрые на орбите!

Йоги Раджив Ийер, проходя мимо, мягко положил руку на плечо Карпову. Тот вздрогнул.

— Беспокойство — огонь, Алексей. Он сжигает силы, нужные для работы. Дыши. Центрируйся. Твоя смекалка нужна ясной, а не пьяной.

Карпов оторопело смотрел ему вслед:

— Чёрт… Этот дед меня гипнотизирует? Или я уже начал глючить до крио?

Три часа спустя.

Группа за группой, в безликих серых термокомбинезонах, с браслетами-датчиками, туго стягивающими запястья, кандидаты шли по длинному, слабо освещённому коридору. Он уходил вниз, глубже в марсианскую скалу, туда, где давление породы и тишина давили сильнее любого скафандра. Запах озона сменился запахом стерильного холода и… чего-то металлического, технического, как в «Лабиринте», но без дыма и паники. Только предчувствие.

Впереди — массивная гермодверь из матового сплава. Над ней — тускло светящаяся надпись: СЕКТОР «КРИПТА». МОДУЛЬ ДОЛГОВРЕМЕННОЙ ИЗОЛЯЦИИ LTI-7. ДОСТУП ПОСТОРОННИМ ЗАПРЕЩЕН.

Рядом с дверью, как страж ада, стоял Рейнер. Его белый халат резал глаз в полумраке. Он молча указывал стилусом на сканер. Один за другим кандидаты прикладывали свои ключ-карты. Дверь открывалась на секунду, пропуская тройку, и снова захлопывалась с глухим, окончательным БУМ-ом.

Группа 1: Вандербильт, Ибарра, Лефевр.

Вандербильт вошел, высоко подняв голову, как на эшафот. Ибарра глубоко вздохнул. Лефевр поправила очки, её взгляд аналитически скользнул по щели закрывающейся двери. «Герметичность… Приемлемая».

Группа 2: Звягинцев, Диалло, Ван дер Вегт.

Звягинцев окинул коридор за дверью быстрым, оценивающим взглядом спецназовца, ища угрозы, слабые точки. Диалло поймала взгляд Айши из другой группы — немой вопрос, пожелание удачи. Ван дер Вегт мысленно повторял пункты аварийного регламента модуля.

Группа 3: Такахаши, Айер, Ийер.

Такахаши вошел, не оглядываясь. Айер на мгновение задержался на пороге, его взгляд был обращен внутрь, к звёздам, невидимым за тоннами камня. Ийер шел спокойно, его шаги были беззвучны, дыхание — ровным. «Тьма… Она тоже учитель».

Карпов из своей (инженерной) группы толкнул локтем Нильссона:

— Гляди, Лёд (Нильссон) и Сафари (Аджеи) уже внутри. Надеюсь, африканец не начнёт перестраивать криокамеры под солнечные батареи.

Он засмеялся, но смех оборвался, когда дверь перед ним открылась, обнажая узкий, тускло освещенный шлюз, ведущий в стальной живот «Крипты». «Леха» сделал шаг.

— Чёртова банка…

Последняя тройка исчезла за створками. Гул голосов, возмущений, страхов стих. В коридоре остались только Рейнер, два молчаливых охранника в чёрном и… гулкая тишина, тяжелее марсианского базальта.

Рейнер посмотрел на последнюю захлопнувшуюся дверь. На экране его считывателя вспыхнули двадцать четыре биоритмических кривых, двадцать четыре показателя стресса, двадцать четыре пульсирующих точки в стальных утробах модуля. Синий свет отразился в его безжизненных глазах.

— Материал помещён в условия инкубации, — прошептал он, обращаясь не к охранникам, а к бездушным стенам «Ковчега». — Начало фазы активного наблюдения. Параметры: экстремальный стресс, искусственная депривация, провокация межличностных конфликтов. Ожидаемый результат: выявление скрытых патологий, точек когнитивного слома, истинного лидерского потенциала… или его отсутствия. — он коснулся считывателя. — Лог сессии 5.1: Запуск таймера. Четыре месяца до… вскрытия.

Рейнер развернулся и зашагал прочь, его белый халат мелькнул в темноте коридора, как призрак. Где-то в глубине «Крипты», за герметичными дверьми, двадцать четыре человека остались наедине с космосом одиночества, холодом криокамер и тенью друг друга. Их испытание только началось. И первый звук, который многие услышали, войдя в свои крошечные капсулы-каюты перед первым «сном», был не вой сирены, а гулкое, нарастающее биение собственного сердца в абсолютной, давящей тишине.

Глава 6

Месяцы в Жестянке

Модуль LTI-7 «Крипта». День 12.

Воздух в модуле «Крипта» был уже не стерильным, а прожитым. Пахло рециркулированным кислородом с металлическим привкусом, потом, стрессом, химической чисткой тканей и едва уловимым запахом озона от работающей электроники. Он въедался в одежду, в кожу, в мысли. Гул систем жизнеобеспечения — низкий, вибрационный вой — стал постоянным фоном существования, белым шумом для кошмаров.

Модуль был цилиндром из матового серого сплава, разделенным на три яруса:

Верх: Активная зона. Мини-мостик с панелями управления симуляцией полета. Общая зона с раскладным столом, примитивным пищеблоком и туалетной кабиной. Тесно. Очень тесно.

Средний: Каюты бодрствующей смены. Три крошечных капсулы, чуть больше спального мешка, с иллюминаторами, забранными стальными шторками.

Нижний: Крио-блок. Горизонтальные капсулы из толстого усиленного стекла и хромированного металла, похожие на саркофаги. Внутри — тусклая синева подсветки, контуры тел, покрытые инеем. Снаружи — мониторы с биометрией: стабильно низкие ритмы. Сон мертвецов.

Сейчас активна Группа 2: Звягинцев, Диалло, Ван дер Вегт.

Звягинцев сидел на «мостике», вернее, на единственном кресле перед симулятором навигации. Не смотрел на экраны. Смотрел сквозь них. Его взгляд, острый и недоверчивый, методично сканировал Диалло и Ван дер Вегта, которые стояли у стола, изучали расписание ротации и шептались. «Опять. Заговор? Или просто страх передо мной? Оба — слабое звено. Дипломатка верит в диалог с пустотой. Бюрократ тонет в бумажках, пока корабль горит. В кризисе — будут тянуть время. Или предадут. Знаю таких».

Айша Диалло чувствовала этот взгляд между лопаток. Как прицел. Она нарочно чуть сдвинулась, чтобы видеть его периферийным зрением. «Нужны четкие правила взаимодействия. Лукас понимает. Он — процедура. Но Звягинцев… Он процедуру видит как веревку на своей шее». Она показала Ван дер Вегту пункт в электронном мануале:

— Протокол совместного принятия решений при разногласиях в активной смене.

Лукас Ван дер Вегт кивнул, поправил невидимый галстук. Его пальцы нервно постукивали по планшету. «Статья 7.3. Подраздел Гамма. Требует согласия всех членов активной смены для действий уровня „Альфа-Танго“. Но Звягинцев может проигнорировать. Тогда — параграф 8.1: „Право вето командира в условиях непосредственной угрозы“. Но что считать „непосредственной угрозой“? Его паранойя?» Он взглянул на Звягинцева и быстро отвел глаза. «Он оценивает меня как угрозу. Потому что я требую порядка. Порядка, который может помешать ему стрелять первым».

Динамик над дверью в крио-блок хрипло щелкнул. Голос Рейнера, бесстрастный, как диктовка