Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

подорванной верой в себя, но все еще полные наивной, хрупкой веры в свою миссию — найти Других и протянуть им руку. Они не знали, что их корабль уже развернули в другую сторону. В сторону не братства, а чудовищной тайны и возможной гибели. Их ложное путешествие к свету Тау Кита начиналось.

Глава 8

Старт в Тишину

Верфи ОЕЗ «Прометей», Орбита Цереры.

«Светлячок» висел в чернильной пустоте, окутанный лишь тусклым сиянием карликовой планеты и бесчисленными точками звезд. Но он не был просто кораблем. Он был символом. Длинный, стремительный корпус, выточенный из матово-черного композита, поглощающего свет так жадно, что казалось, это не материал, а сама космическая пустота, принявшая форму. Никаких вычурных украшений, никаких ярких опознавательных знаков — только чистые, обтекаемые линии, говорящие о скорости и цели. Лишь в хвостовой части корпуса нарушала эту зловещую элегантность гроздь приземистых шестигранных камер. Они были оплетены паутиной сине-золотых нитей, которые пульсировали тусклым, глубоким светом изнутри, как вены какого-то фантастического существа. ВКН-1. Двигатель, о котором ходили легенды еще до его установки. Источник их надежды на быстрый скачок к звездам.

Транспортник «Чайка-7», маленький и утилитарный рядом с этим левиафаном, причалил с мягким глухим стуком-толчком, отозвавшимся по корпусу. Створки шлюза раскрылись беззвучно, обнажив ярко освещенный переход. Никакой торжественной встречи, никаких толп техников — лишь автоматические захваты зашипели, фиксируя «Чайку», и голос корабельного ИИ, «ГЕЛИОС», прозвучал в общем канале связи — четкий, нейтральный, лишенный эмоций:

«Добро пожаловать на борт исследовательского судна дальнего действия ОЕЗ „Светлячок“. Стартовый отсчет: T минус семьдесят один час, три минуты. Пожалуйста, проследуйте в главный коридор согласно вашим назначениям. Системы предстартовой диагностики активны. Приятного полета.»

Экипаж ступил на борт. Первое, что ударило — тишина. Не абсолютная, но приглушенная, как в святилище. Гул систем жизнеобеспечения был едва слышным фоном, а не навязчивым ревом. Воздух пах озоном, холодным металлом и… стерильностью. Чистотой новой, нежилой машины. Не пахло людьми, пылью, Землей. Карпов первым нарушил тишину, свистнув сквозь зубы, его голос гулко отозвался в гладком коридоре:

— Нихрена себе консервная банка! Черная, как совесть нашего директора! И тихая… Слышно, как собственные мысли в башке гремят!

Он постучал костяшками пальцев по ближайшей балке. Звук был глухим, плотным.

— Прочная штука. На века, что ли?

Нильссон тут же поправил очки, ткнув в планшет, который уже синхронизировался с корабельной сетью:

— Корпус изготовлен из композита «Ночная Тень» на основе углеродных нанотрубок и метаматериалов с регулируемым коэффициентом отражения. Прочность на разрыв превышает показатели военных крейсеров ФСА на 37%. Акустическая изоляция — 98%. Согласно протоколу «Тишина», внешнее обнаружение корабля стандартными средствами маловероятно, — он произнес это с почти религиозным трепетом технаря перед совершенной машиной.

Айша Диалло прошла мимо них, пальцы невольно нащупали на шее гладкий деревянный амулет — стилизованное Древо Жизни, подарок матери перед отъездом. Ее взгляд скользнул по стенам. Гладкий, холодный черный материал. Никаких иллюминаторов. Никаких плакатов с видами Земли или вдохновляющих лозунгов. Никаких флагов блоков. Только функциональные панели, датчики и рельсы для сервисных дронов. «Как… пусто», — пронеслось у нее в голове. «Как будто мы уже отрезаны. Ничего знакомого. Только дорога вперед. К Ним». Она поймала взгляд Ван дер Вегта. Тот стоял, озираясь, его пальцы непроизвольно сложились в привычный жест — будто печатал на невидимой клавиатуре протокол приемки. Он кивнул ей, коротко, деловито. «Порядок. Чистота. Эффективность. Здесь нет места сантиментам, только миссия», — думал он. «Идеальные условия для Первого Контакта. Ничто не должно отвлекать».

Ийер остановился у большого дисплея, вмонтированного в стену. На нем — вид с внешних камер в реальном времени. Ржаво-коричневая поверхность Цереры, усыпанная кратерами. Беспредельная чернота космоса. И бесчисленные, холодные звезды. Его взгляд, казалось, искал что-то конкретное. И нашел. Тау Кита. Яркая, многообещающая точка. «Ты — маяк», — подумал он. «Цель пути. Возможно, источник Ответов». Его мысли вернулись к смутным видениям во льду «Крипты» — символам, плывущим в темноте. Была ли связь? Он не заметил, как Лейла Белькасем тихо подошла и мягко положила руку ему на плечо.

— Впечатляюще, не правда ли, доктор Ийер? — ее голос был спокоен, как вода в глубоком озере. — Сталь и тишина. Как сосуд для медитации в космических масштабах. Здесь легко потеряться во внешнем… или обрести покой для внутреннего путешествия.

Ийер кивнул, не отрывая взгляда от звезды-цели.

Звягинцев стоял у самого шлюза, пропуская экипаж. Его капитанская форма сидела безупречно, но лицо под маской командирской собранности было напряжено. Его острый, привыкший искать угрозы взгляд скользил по стыкам панелей, по корпусу «Чайки», по лицам входящих — Келлер с ее привычной ледяной выправкой, Кима с горящими энтузиазмом глазами. Он видел восхищение Нильссона, практичный интерес Ван дер Вегта, трепет Ийера. «Дети», — пронеслось в голове с неожиданной горечью. «Верят в сказку про братьев по разуму. В звездолете-сказочнике». Его пальцы нащупали в кармане небольшой кристаллический чип, выданный перед отлетом с «Ковчега». Гриф «Совершенно Секретно» под пленкой. «Что в тебе, чертова штука? Почему мне ее вручили только сейчас? Что скрывают?» Чутье спецназовца, прошедшего ад «особых операций», нутром чуяло подвох. Этот корабль, при всей его технологической мощи, ощущался не как ковчег, а как… ловушка. Он шагнул последним. Массивная гермодверь шлюза «Светлячка» захлопнулась за его спиной с глухим, окончательным ГУУУ-УМ-ом, похожим на удар погребального колокола. Звук марсианских бурь, запах пыли «Ковчега», голоса Земли — все это осталось по ту сторону. Остался только корабль, экипаж и долгая дорога к сияющей, но внезапно кажущейся такой далекой и непостижимой Тау Кита. Звягинцев взглянул на чип в руке, потом на уходящий по коридору экипаж, уже начинающий осваиваться в своем новом, стальном доме. Холодная тяжесть неизвестности сжала сердце крепче гравитационных тисков.

Холодная тяжесть в груди Звягинцева не разжалась после глухого ГУУУ-УМа гермодвери. Она лишь сгустилась, как космический лед, сдавив ребра. Чип в его кармане жог кожу сквозь ткань. «Совершенно Секретно». Что за чертову игру они затеяли? Почему не на Земле? Почему не на «Ковчеге»? Он резко разжал пальцы, выпустив кристаллик, и шагнул вглубь коридора, догоняя остальных.

Экипаж медленно продвигался по главному коридору «Светлячка», словно группа паломников в незнакомом храме. Черные стены поглощали свет и звук, создавая ощущение движения по звериной глотке. Нильссон, не отрываясь от планшета, бубнил что-то о «температурном градиенте по шпангоутам». Карпов шлепал ладонью по очередной гладкой панели.

— Лёха, прекрати, — буркнул Чин, не оборачиваясь. Его взгляд скользил по