Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

— Да я проверяю! — огрызнулся Карпов. — На ощупь, понимаешь? Сталь должна дышать. А эта… как гроб проклятый. Или как та штука, что на краю нашли. Помнишь, докладывали? «Стела». Холодная, чужая.

Ван дер Вегт остановился у перекрестка коридоров, его пальцы уже бегали по голографическому интерфейсу, вызванному на стену. Карты отсеков, схемы жизнеобеспечения, статусы систем — все мелькало с безупречной точностью.

— Коммандер Ван дер Вегт, — его голос, четкий и лишенный эмоций, разрезал тишину. — Главный инженер. Моя каюта и пост управления — по этому коридору, отсек «Гефест». Инженеры Чин, Нильссон, Аджеи, Арики — со мной. Инженер Карпов — ты на «универсал-ремонт», пост в центральном шахтподъемнике, сектор «Дедал». Системы жизнеобеспечения — Десаи, Амрани: отсек «Гайя», вон там. — Он указал в сторону ответвления. — Доктора Белькасем, Вадхва, Макаре — научно-медицинский блок «Афина», левее. Доктора Рао, Айер, Ийер — кают-компания и обсервационная «Зенон» в носовой части. Капитан, офицеры связи, пилоты — мостик «Олимп», прямой ход вперед. Пожалуйста, проследуйте к своим постам для первичной проверки систем. Стартовый отсчет не остановится.

Разошлись молча, как тени. Звягинцев двинулся к «Олимпу», чувствуя на спине тяжесть чужого внимания. Он знал, что его оценивают. Келлер с ее ледяной выправкой шла чуть впереди, ее взгляд уже сканировал подходы к мостику, как периметр обороны. Ким, пилот АКП, шел бодро, его глаза горели азартом первопроходца. «Дети, играющие с огнем, которого не видят», — подумал Звягинцев с той же горечью.

Мостик «Олимп» встретил их еще большей тишиной и полумраком. Лишь консоли светились мягким синим и зеленым, как светлячки в пещере. Центральный экран показывал все ту же усыпанную кратерами Цереру и бездну. Ни иллюминаторов. Только камеры, их взгляд — холодный и бездушный.

— Капитан на мостике, — произнес Звягинцев, его голос прозвучал громче, чем хотелось, в этой поглощающей звук черноте. — Занимайте посты. Пилот Келлер — главный контроль. Пилот Ким — дублер, навигационное резервирование. Офицер связи Диалло — коммуникационный узел. Офицер данных Такахаши — анализ, сенсоры.

Он опустился в кресло капитана. Материал, холодный и упругий, подался под ним без единого скрипа. «Трон для дурака», — мелькнуло вдруг. Последующие часы слились в монотонную какофонию докладов и синтетического голоса ГЕЛИОСа.

— Системы жизнеобеспечения: номинальные циклы. Атмосфера стабильна. — Десаи, его голос по связи был спокоен, как течение реки.

— Энергетический контур: баланс 100%. Резервные банки заряжены. Аджеи доволен. — Аджеи, с легким акцентом, звучал почти радостно. Его детище работало.

— Двигательный массив ВКН-1: предстартовая диагностика завершена. Параметры в зеленой зоне. Готов к зажиганию. — Нильссон, его отчет был сухим и точным, как техническое руководство. Трепет сквозился лишь в легкой дрожи голоса.

— Навигационные системы онлайн. Курс на точку скачка у Юпитера установлен. — Ким.

— Внешние сенсоры: чисто. Радиационный фон в норме. Гравитационные аномалии отсутствуют. — Такахаши.

Его голос был ровным, как поверхность озера в безветрие. Ни тени волнения, только сбор данных.

— Связь с ЦУП Цереры: устойчивая. Последние пакеты данных приняты. Готовы к разрыву по вашему приказу. — Диалло старалась, чтобы голос не дрогнул.

На ее консоли мигала иконка Земли — последняя открытая связь с домом.

— Оружейные системы… — начал было Звягинцев, но запнулся.

Формально, «Светлячок» был исследовательским судном, но его инстинкты требовали проверить клыки. — … законсервированы. Статус: деактивированы.

Он закончил фразу, поймав на себе быстрый, оценивающий взгляд Келлер. Она кивнула почти незаметно. «Значит, не только я думаю о зубах волка в этой овечьей шкуре».

Тиканье часов в углу экрана отсчитывало последние минуты. T-MINUS 00:10:00. T-MINUS 00:05:00. На центральном экране появилось лицо Директора ЦИКПа — Сергея Викторовича Мелихова. Официальное, чуть усталое, но излучающее уверенность. Фон — ликующие толпы на каком-то земном космодроме, флаги всех блоков реяли под искусственным ветром.

— Экипаж «Светлячка», — голос Директора звучал четко, проникая в каждую каюту, в каждый уголок корабля. — Человечество затаило дыхание. Вы — наши глаза и руки, протянутые к системе Тау Кита! К неизведанным мирам, к возможности ответа на вечный вопрос: одиноки ли мы? Верьте в свои силы, в мощь корабля, в единство цели! Удачи! Разрешаю старт! Земля с вами!

Рев толпы в динамиках. На мостике — мертвая тишина. Келлер сжала штурвалы. Ким глубоко вдохнул. Диалло закрыла глаза на долю секунды, мысленно отпуская голубую точку Земли. Такахаши ни на миг не отрывал взгляда от потоков данных.

— ГЕЛИОС, — приказал Звягинцев, его собственный голос показался ему чужим. — Отстыковка. Отход на безопасную дистанцию. Зажигание ВКН-1 по установленному курсу.

— Подтверждаю, капитан, — отозвался ИИ. — Стыковочные захваты отключены. Тяги ориентации: импульс.

Корабль дрогнул едва заметно. На экране внешней камеры верфи Цереры начали медленно уплывать в сторону.

— Безопасная дистанция достигнута, — доложил Ким.

— ВКН-1: готов к зажиганию, — подтвердил Нильссон по инженерному каналу, голос сдавленным шепотом.

Звягинцев посмотрел на экран. На бесконечное пространство впереди.

— Зажигание.

Сначала — тишина. Глубокая, всепоглощающая. Потом — не грохот, не рев. Низкий, мощный, живой гул, исходивший не откуда-то извне, а из самых костей корабля. Он наполнил черный корпус, заставив вибрировать сталь. На экране позади «Светлячка» пространство исказилось, словно гигантская линза сфокусировала свет далеких звезд в ослепительную точку. И из этой точки хлынул поток чистой, неистовой энергии. Сине-золотые «вены» на корме «Светлячка» вспыхнули яростным, неземным светом. Корабль рванул вперед с чудовищной силой. Искусственная гравитация взвыла протестом, компенсируя невероятные 6.8G пикового ускорения. Даже с 70% компенсации, гигантская рука вдавила всех в кресла, заставив сжаться диафрагмы, налиться свинцом веки. Церера превратилась в пылинку и исчезла за считанные минуты. Солнце сжалось до желтой булавочной головки. Звезды растянулись в тонкие, дрожащие нити.

— Импульс стабилен! — крикнул Нильссон, его голос пробился сквозь гул и давящую тяжесть. — Ускорение 6.8G! Компенсация — 70%! Курс… идеален! Переход на крейсерское ускорение через десять минут!

— Подтверждаем устойчивую связь с ЦУП Цереры, — доложила Диалло, стараясь дышать ровно под давлением. Иконка Земли на ее консоли горела стабильно.

— Хорошо, — Звягинцев выдавил сквозь стиснутые зубы. Оставалось только ждать. Ждать и притворяться.

Семь дней после старта

Дни слились в рутину, отмеряемую сменами вахт, ровным гулом двигателя на крейсерском ускорении 2G и бескрайней чернотой за стенами. «Светлячок» был идеальной машиной — тихой, эффективной, предсказуемой. Эта предсказуемость была обманчивым успокоением. Звягинцев видел, как напряжение медленно накапливается