Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

— Сеть… данные… — его голос потонул в реве.

Аджеи был уже на ногах, срывал со стены панель аварийного щитка.

— Скафандров нет? Значит, заткнем дыру! — он выдернул рулон термоизоляционной фольги и банку аэрозольного герметика.

— Ищем пробоину — латаем!

Нильссон, методично застегивая комбинезон поверх пижамы, провел ладонью по сварному шву у двери.

— Герметичность… пока держит. Но вибрация нарастает. Сектор 3 — смежный. Взрывная декомпрессия может вызвать каскадный…

Чин перебил, сунув планшет под мышку:

— Навигация к Б-1 активна! Пошли!

Он рванул к двери. Аджеи, сжимая фольгу и баллон, последовал. Нильссон бросил последний взгляд на погасший экран с двигателем «Светлячка» — и шагнул в ад.

В комнате В-12 Нкоси Ндлову содрогнулся от удара, вскрикнул и съежился в комок.

— Нет! Разгерметизация! Пыль! Патогены! Мы заражены!

Девика Рао села, прижав пальцы к вискам, глаза закрыты, но губы шевелились, анализируя:

— Голос… искусственная паника в модуляции. Усиление на «Омега». Симуляция?

Халед эль-Сайед встал медленно, как под водой. Подошел к паникеющему Ндлову, положил руку ему на ледяное плечо.

— Дыши, Нкоси. Дыши со мной. — его голос был тихим островком в ревущем океане. — Страх — первый убийца. Он парализует раньше вакуума.

Он начал глубоко, ритмично дышать, глядя в расширенные глаза вирусолога. Рао открыла глаза.

— Да. Искусственная интонация. Но… почему «разгерметизация»? Почему не пожар? Не радиация?

Ее взгляд устремился в потолок, будто видела сквозь камень алгоритмы создателей кошмара. Ндлову, задыхаясь, попытался следовать ритму.

— Споры… в реголите… они активируются при декомпрессии… разносятся…

* * *

Коридор за дверью каюты А-7 был не проходом — он был пастью. Красный стробоскоп бил по глазам, вырывая из полумрака клубы пара (аварийное охлаждение?), свисающие кабели, как кишки, и волну человеческих теней, захлебывающихся в панике. Рев сирены сливался в единый животный вопль — звук на грани болевого порога, гудящий в костях черепа. Воздух вибрировал от низкочастотного гула где-то в недрах скалы.

Группа А

Келлер шагнула первой, не вглядываясь, а сканируя. Левый поворот — тупик? Нет, ответвление к грузовому лифту. Забито. Правый — основной коридор к Б-1. Поток людей, как река в паводок. «Следуй! Плотно!» — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Ее тело стало клинком, рассекающим толпу. Локти, толчки, чья-то рука, цепляющаяся за рукав — она отбила ее движением, жестким и точным. Импульсник на поясе — холодный якорь реальности.

Звягинцев шел сзади, его широкая спина — живой щит для группы, но и таран. «С дороги, твари!» — его рык перекрывал рев сирены на метр вокруг. Он грубо отшвыривал зазевавшихся, сталкивал с пути тех, кто метались в истерике. Его глаза, узкие щели, видели не людей, а препятствия. Ибарра, зажатый между ними, спотыкался, натыкался на спину Звягинцева. «Воздух… он свистит? Слышите⁈» — его голос был истеричным шепотом, потерянным в грохоте. Ему казалось, щеки немеют от разрежения — галлюцинация страха.

Красный свет лизал лицо Келлер, превращая его в каменную маску решимости. Выхватывал оскал Звягинцева, его руки, отбрасывающие тень в виде когтистой лапы. Ибарра — бледное пятно с огромными темными провалами глаз.

Пространство сузилось. Давка стала физической силой. Люди слились в единый, дышащий, кричащий организм страха.

Молодой инженер из ТСН, мелькнувший как белое пятно, в одних боксерах и носках, прижимал к груди планшет — единственную «броню». Его босые ноги шлепали по холодному полу, по луже конденсата. Рядом металась женщина в расстегнутой пижаме, прикрывающейся руками, рыдая беззвучно — звук тонул в общем реве.

Мужчина пытался на ходу втиснуться в комбинезон, споткнулся о брошенный аварийный ранец, рухнул на колени. Толпа наступала. Кто-то спотыкался о него, падал. Возник затор. Визг, ругань.

Карпов появился как вихрь слева. В одном сапоге, второй болтался на ремне через плечо. В руке — вырванный аварийный фонарь, которым он светил себе под ноги и орал, перекрывая сирену.

— Б-1, мать вашу! Где⁈ Карта — хрен! Экран потух!

Его лицо, красное от натуги и ярости, было похоже на раздувшийся шар. Он толкал всех подряд, ища знакомый ориентир.

Вандербильта заметили у развилки. Прислонился к стене, сползая вниз. Шелковая пижама ФСА слиплась с телом от пота. Один тапок потерян. Лицо — пепельно-серое, рот открыт в беззвучном крике. Глаза закатывались.

— Не… могу… дышать… — хрипел он, пальцы судорожно царапали горло.

Астма? Паническая атака? Его изящный ум был раздавлен грубым сапогом инстинкта. Он был обнажен не телом — духом.

Айша Диалло и Лефевр вынырнули из бокового ответвления. Айша, комбинезон застегнут криво, но сапоги на месте, тащила за руку бледную Элоизу Лефевр. Та спотыкалась, ее взгляд был остекленевшим.

— Синие! Смотрите! Синие стрелки на полу! — кричала Айша, пытаясь перекрыть гам.

Ее голос был хриплым, но не сломленным. Она тыкала пальцем в светящуюся полосу под ногами — аварийную навигацию, которую все игнорировали в угаре.

— За мной! По стрелкам!

Она пыталась создать островок порядка в хаосе, увлекая за собой нескольких растерянных кандидатов, включая Лефевр.

Звягинцев увидел затор, образовавшийся из-за упавшего.

— Кишка тонка! — прошипел он.

Не раздумывая, схватил за шиворот упавшего пилота АСВ и полуодетого человека рядом, отшвырнул их в сторону, как мешки.

— Дорогу, шлюхи! Или снесем! — его рык был как удар дубиной.

Толпа инстинктивно расступилась перед его яростью. Келлер использовала момент, ускорив шаг. Ибарра, оглушенный, едва успел.

Келлер шла впереди, не оглядываясь. Ее фокус — синие стрелки под ногами, мелькающие в красном мраке. Пульс ровный, дыхание глубокое и редкое — боевой ритм. Импульсник на поясе — не угроза, а точка отсчета в рушащемся мире. За спиной — хаос, крики, чужой ужас. Она отсекала их, как помехи. Цель — Зал Б-1. Выжить. Провести группу. Остальное — шум. Ибарра споткнулся о чей-то брошенный ботинок. Она не обернулась.

— Встать! Или остаешься! — голос металлический, без эмоций.

Коридор расширился. Впереди — массивные гермодвери Зала Б-1, уже начавшие медленно, неумолимо закрываться! Красный свет мигал над ними: АВАРИЙНОЕ ЗАПИРАНИЕ. Последние метры превратились в спринт по минному полю из тел и брошенного скарба. Люди падали, карабкались, орали. Карпов, прыгая на одной ноге, проскочил, как заяц. Айша втянула Лефевр в проем. Келлер, Звягинцев, Ибарра проскользнули в последний момент. За ними — щелчок массивных запоров. Глухой удар. И… тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина после рева ада. И слепящий белый