Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

Зал Б-1 встретил их слепящим белым светом и ледяным воздухом. Аварийное освещение погасло. Сирена смолкла. В центре, под безжалостными объективами камер, стоял человек в черной форме. На шевроне — «Иванов». В руке — массивный хронометр. Его лицо — высечено из гранита презрения.

Он смотрел, как последние кандидаты вваливаются в зал — полуголые, запыхавшиеся, с глазами, полными животного ужаса. Вандербильт, опираясь на стену, хрипел. Карпов скакал на одной ноге, пытаясь натянуть сапог. Ндлову дрожал мелкой дрожью. Келлер стояла по стойке, но дыхание сбито. Звягинцев прислонился к колонне, лицо в тени.

Иванов поднял хронометр. Цифры горели кроваво-красным: 07:18.

— Семь минут восемнадцать секунд, — его голос был тихим, но резал тишину, как алмазное стеклорез. — В реальности вы все уже были бы мертвы. Задохнулись в тридцать секунд. Замерзли за минуту. Или ваши внутренности украсили бы стены от взрывной декомпрессии.

Он медленно прошелся вдоль шеренги. Взгляд — скальпель, вскрывающий стыд.

— Вы — позор. Суетливые тараканы под сапогом космоса. Забыли дисциплину. Дыхание. Даже как ботинок надеть. — остановился перед Вандербильтом, — Доктор? Шелк пижамы — последний рубеж обороны? — перед Карповым, — Один сапог — стиль «после апокалипсиса»? — перед Ндлову, — Вирусы? Пока вы тряслись, они бы уже пировали! — перед Ибаррой, — Протоколы? Их читают до катастрофы, мечтатель!

Вернулся в центр. Пауза. Тишина звенела.

— Мое имя — инструктор Иванов. Я — то, что вы будете ненавидеть сильнее Марса. Сильнее вашего страха. Я — ваш кошмар. — губы растянулись в беззубой усмешке. — Потому что моя задача — не сделать вас героями. Моя задача — сделать так, чтобы вы НЕ СДОХЛИ в первую же аварию. И судя по этому цирку — это будет ад. Для меня. И для вас. — щелкнул выключателем хронометра. — Пять минут. Приведите себя в вид, достойный могилы. Без паники. Потом — вход в «Лабиринт». Там веселее.

Повернулся спиной. Приговор оглашен.

Пять минут. Они стояли, как статуи позора. Карпов тупо смотрел на свой сапог. Вандербильт вытирал потный лоб трясущейся рукой. Ндлову тихо всхлипывал. Ибарра шептал:

— Мы почти умерли… почти…

Келлер смотрела в пустоту, пальцы впивались в ремень импульсника до побеления костяшек. Звягинцев усмехался в тени, но глаза были пустыми. Уверенность, привезенная с Земли, рассыпалась в марсианскую пыль. Первые потери были не физическими. Они потеряли иллюзию контроля. А впереди ждал Лабиринт. Стальной. Холодный. Безжалостный. Испытание только начиналось.

Глава 3

Лабиринт из стали и паники

Белый свет Зала Б-1 резал глаза после кровавого полумрака коридоров. Воздух был стерильно-холодным, густым от запаха озона и подавленной паники. Кандидаты стояли шеренгой перед Ивановым — помятые, полуодетые, с глазами, в которых еще прыгали отблески кошмара. Ндлову все еще мелко дрожал. Вандербильт опирался на колонну, его шелковая пижама казалась гротескным символом утраченной незыблемости мира. Карпов, наконец натянувший сапог, хмуро смотрел на ссадину на колене. Келлер стояла неподвижно, но напряжение в ее челюсти выдавало внутренний шторм.

Иванов не дал им опомниться. Он не говорил — он бросал слова, как камни в грязь.

— Отдышались? Успокоились? Прекрасно. — его усмешка была похожа на трещину в граните. — Теперь вы готовы к настоящему веселью. Знакомьтесь — «Лабиринт». — он махнул рукой в сторону массивного гермопорта в стене зала. — Не корабль. Его скелет. Его голые нервы и кишки. Там нет красивых панелей и мягких кресел. Там — правда.

С шипением и скрежетом портал разъехался. Оттуда хлынул воздух — холодный, пахнущий металлом, смазкой и чем-то едким, химическим. И гул. Не рев сирены, а низкий, вибрационный гудящий стон, исходящий откуда-то из глубин.

— Задача проста, — голос Иванова резал гул. — Вы — «экипаж» условного корабля «Икар». На орбите Юпитера. «Происходит» разгерметизация в реакторном отсеке. Падает давление. Растет температура. Рвется связь. Ваша задача: локализовать «угрозу», восстановить контур жизнеобеспечения и связь. И не взорвать «реактор». Цель — «выжить». — он сделал паузу, наслаждаясь могильной тишиной. — Симуляция? Да. Но ошибка здесь — не балл в журнале. Это билет в реальный морг «Ковчега». Потому что, если вы облажаетесь в «Лабиринте» — вы мертвы для миссии. Понятно, тараканы?

Он указал на портал. Красный свет над ним сменился на желтый мигающий.

— Разделение по «сменам». Первая тройка — «Мостик»: капитан, штурман, связь. Вторая — «Инженерный»: главный инженер, два технаря. Третья — «Научный»: офицер данных, врач, наблюдатель. Остальные — в резерве. Наблюдаем. Учимся на чужих трупах. Вперед. «Икар» ждет своих героев.

* * *

Шаг за портал — и мир сменился. Это не было похоже ни на шаттл, ни на станцию. Это был индустриальный ад.

Простанство тесное, запутанное, как кишки гигантского робота. Низкие потолки из оголенных балок. Узкие проходы между громоздкими блоками симуляторов систем — коробки из черного металла с мигающими лампочками, рычагами и бесчисленными патрубками. Везде решетчатые настилы под ногами, сквозь которые видно нижний ярус — такой же хаос труб и кабелей.

Освещение тусклое, аварийное. Где-то мигали красные лампы, где-то горел тусклый желтый свет, отбрасывая длинные, искаженные тени. Участки полной темноты сменялись слепящими пятнами света от прожекторов над ключевыми «постами».

Постоянный гул «энергетических систем» (низкочастотный вибрационный вой). Шипение «пара» из вентилей. Периодический треск «коротких замыканий». И монотонное капанье «воды» где-то в темноте — звук, сводящий с ума.

Постоянная смена гравитации и невесомости — самый изощренный пыточный элемент. Генераторы гравитации работали хаотично. На одном шагу — тяжесть вдавливает в решетку, мышцы горят. Через три метра — ноги отрывает от пола, и ты летишь вперед, ударяясь плечом о холодную трубу. Через пять — гравитация возвращается, заставляя спотыкаться. Ориентация терялась мгновенно. Голова кружилась.

Воздух холодный, с запахом озона, металлической стружки, жженой изоляции и… чего-то сладковато-химического («утечка хладагента»?). Дышалось тяжело, будто воздух был густым.

Общее ощущение от нахождения там создавалось угнетающим — клаустрофобия, помноженная на дезориентацию и постоянную угрозу. Это был не корабль. Это была ловушка. Испытание не столько навыков, сколько способности не сойти с ума в искусственном аду.

«Мостик» представлял собой тесную площадку, огороженную перилами, нависающую над нижними ярусами. Три кресла перед панелью управления, утыканной мерцающими экранами, тумблерами и аварийными кнопками. На главном экране — схема «корабля» с пульсирующей красной областью в «реакторном отсеке». Цифры температуры ползли вверх: 780°C… 785°C…

«Капитаном» условно был назначен Дмитрий Звягинцев — по решению Иванова. Он втиснулся в центральное кресло, его лицо