Нулевая станция - Лилия Ким

По тому, как Рус держался, было понятно, что он повидал на своём веку немало и, наверняка, среди тех, кого закинули в эту игру, нашлись такие, кто удостоился его внимания. В мою же сторону он даже не смотрел и вёл себя так, словно одолжение делал. Даже к Ярославу обращался более приветливо. Это задевало. Ну чем я хуже? Почему, такие как Антон, могут пройти мимо, презрительно поджав губы? А такие, как Рус, чувствовать себя сплошным недоразумением. Я тоже хочу в свою сторону уважения.

Понимая, что не одними желаниями дела делаются, я вздохнула и решила вернуться к этому вопросу позже.

Чувствуя необходимость расправить затёкшее тело, я потянулась и легкомысленно зевнула. И надо же было такому случиться, что в этот момент в хижину заглянул не кто иной, как Рус.

Он окинул равнодушным взглядом полоску кожи под задравшейся футболкой, и я поспешно оправилась.

— Встала?

Это был не вопрос, а констатация факта. От хриплого голоса по прежнему веяло безразличием.

— Пошли.

А вот и приказ.

Я не стала спорить и поднялась, слегка пригнув голову. Высота хижины была чуть выше моего роста и, сообразив, что о потолок мне не стукнуться, я выпрямилась. По мне снова скользнули равнодушным взглядом, после чего Рус удалился, а я, почувствовав позывы природы, нахмурилась. Необходимость питаться и справлять нужду меня прямо убивала. Ну не должно быть в игре подобного! В игре герои имеют по несколько запасов жизни и бесстрашно кидаются в пучину событий, пытаясь одолеть всех врагов и собрать как можно больше артефактов. Ну и уровни своего героя прокачать.

Я же, чувствуя тщедушность своего тела, могу прокачать только уровень отчаяния, которое время от времени на меня накатывало.

— Вот кто это всё придумал?

Потоптавшись у выхода, я выглянула наружу. Пропитывая воздух сыростью, над водой плыла серая дымка. Однако холодноватенько.

Поёжившись, я накинула на себя куртку и приблизилась к догорающему костру. На меня тут же повеяло умопомрачительным ароматом ухи.

— Садись.

Я не стала спорить и приткнула свою пятую точку на корявое бревно. Именно на этом месте я вчера с большим энтузиазмом съела чуть больше десятка крупных раков. Теперь мне сунули в руку старую, погнутую в паре мест, алюминиевую миску.

— Ешь!

Мой спутник, однако, не отличался особой разговорчивостью.

— Мне бы…

Я замялась.

— Что?

— В туалет сходить.

Рус подкинул в костёр полено и проворчал:

— Отхожая яма за хижиной.

Представив звуки, которые по любому будут слышны, я покраснела, но деваться было некуда, и мне пришлось побороть своё смущение. Постаравшись как можно тише сделать свои дела, я подошла к воде, вымыла руки, затем ополоснула лицо и только тогда вернулась к костру.

Завтракали мы молча. Во мне бурлила масса самых разных вопросов, но, поймав на себе довольно мрачный взгляд, задать их я так и не решилась. Пришлось перебороть своё здоровое любопытство и сосредоточиться на еде.

Когда содержимое миски опустело, Рус достал из-за пазухи пакет, взял от туда щепотку сухих листьев и кинул их в мою кружку.

— Это чай, — соизволил он пояснить.

Я кивнула. Подождала пока чай заварится, и отхлебнула, наслаждаясь моментом.

Из хижины, зевая, вышел заспанный Ярослав.

— Вы уже завтракаете? А я такой соня. Меня из пушки можно будить, но я всё равно ничего не услышу.

От его светлой улыбки на душе потеплело.

— Я умоюсь и приду.

Ярослав махнул рукой и скрылся за хижиной. Рус же по-прежнему не обращал на происходящее никакого внимания. Он меланхолично цедил свой чай и смотрел куда-то в сторону, а чуть позже поднялся и ушёл к привязанной у берега лодке. У костра остались только мы с Ярославом.

— Расскажи, как ты сюда попал. Где встретил Руса и кто он такой? — попросила я.

Ярослав, с увлечением зачерпывающий из небольшого походного котелка свою порцию ухи, стал описывать то, что происходило после моего ухода со станции. Время от времени мы бросали взгляд в сторону Руса, но тому по-прежнему не было до нас никакого дела. Он чинил что-то похожее на сеть, а затем и вовсе удалился на другой конец острова.

— Раколовку ставит, — прокомментировал Ярослав, заметив, как я провожаю глазами широкую спину.

Я кивнула и сосредоточилась на том, что интересовало меня больше всего. Ярослав же вошёл во вкус и очень достоверно изобразил несколько знакомых нам обоим персонажей.

— Прибежала белобрысая и давай возмущаться! Её, говорит, нет в туалете! Куда подевалась, непонятно. И тут начался кипиш. Женщины перепугались, но потом пришли парни и заявили, что ты ушла через окно. Я ещё тогда подумал, что ты отчаянная.

В голосе Ярослава послышалось восхищение, а я вздохнула. Бестолковая, а не отчаянная. Мало ли что могло ожидать меня в темноте? Теперь-то я понимаю, какую совершила глупость, ведь всё могло произойти совсем иначе. На станции меня бы только лишили ножа, а снаружи могла и с жизнью расстаться. Не было никаких гарантий, что я не стану чьей-то добычей. Теперь то я знаю, что двигаться в одиночку опасно, и мне повезло, что я отделалась лишь парочкой испугов и одним укусом змеи.

— Кстати, Антон теперь на тебя зуб точит, — проговорил Ярослав.

А то я не знаю. Прямо в самом начале нажила себе дополнительную проблему.

— А ты-то как выбрался со станции?

— Меня под своё крыло взяли женщины.

— Где они сейчас?

— В домах погибли.

Я вздрогнула. Неужели только у меня одной эти тёмные особняки с первой минуты вызвали чувство опасности?

Не обратив внимания на то, как я передёрнула плечами, Ярослав продолжил свой рассказ.

— Меня оставили сторожить вещи, а сами рискнули попытать счастье. Вера и Марина. Одна чуть постарше, вторая твоего возраста. Ушли и не вернулись. Я ждал, ждал, а потом спрятал их пакеты и пробрался поближе к деревне. Видел компанию Антона и то, как они грабят дом. А потом, как верёвка, державшая дверь, оборвалась, и та захлопнулась. Слышал, как кого-то убивают. Это было страшно. Я закрыл глаза и очень долго лежал в траве, пока в округе не воцарилась тишина. Судя по тому, что мои спутницы не вернулись, они погибли так же. Я ждал их ещё одни сутки, а потом, когда увидел уходящих в туман игроков, рискнул сделать то же самое. К тому моменту я совсем оголодал и понимал, что оставаться никак нельзя. Позади снег и холод, а в деревне бесконечная ночь и отсутствие еды. Поэтому я забрал из вещей Веры и Марины то, что мне показалось полезным, и