Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

Накинув легкий плащ, я выскользнула из дома. Я шла бесцельно вдоль Туманной улицы, свернула на Торговую, а потом еще куда-то и еще куда-то.

Ноги сами понесли меня по незнакомой дороге. Я опомнилась, только когда увидела высоко в небе выцветший потрепанный флаг, реющий над руинами.

Развалины Эльтеррианского дворца в предзакатном свете казались еще более величественными и печальными. Огромные, поросшие мхом камни, остовы когда-то высоких стен, упирающихся в небо. Осыпавшиеся башни и зубцы парапетов, остатки мраморной лестницы, обвалившиеся колонны. Как, должно быть, здесь было красиво, когда дворец возвышался над городом, а его светлые стены опаляло солнце.

Я перепрыгнула полуметровую кладку каменного забора и стала бродить по руинам, будто пыталась найти здесь ответ. Потом забралась на неплохо сохранившуюся лестницу, которая вела к высокой груде обломков, и уселась, поджав ноги, глядя на то, что осталось от былого величия. Отсюда, с высоты, весь город был как на ладони. Эльтерра и по сей день была хороша: черепичные крыши, выбеленные стены, яркие наличники, цветы в кадках. Я посмотрела в другую сторону, ту, что скрывалась за дворцом, и ахнула. Там, насколько хватало глаз лежали руины, словно присыпанные серым пеплом. Так вот, значит, какой была Эльтерра прежде! Огромный каменный город, от которого теперь осталась лишь малая часть. Сердце сжалось от жалости и невозможности исправить прошлое.

– И что же мне теперь делать, а? – прошептала я в пустоту. – Я просто бариста, а не спасительница мира.

– Спасительницы мира обычно и не подозревают, кем являются, пока мир не оказывается на грани падения в бездну, – раздался рядом знакомый голос, полный спокойствия.

Я не удивилась, потому что пришла сюда в надежде, что он появится: то ли старик со светлыми, почти прозрачными глазами, то ли собака, величественная и гордая… Дог, или Дейн. Великий Дейн.

– Ты пришел, – с облегчением выдохнула я.

Он склонил голову в едва уловимом кивке и сел рядом. Когда я смотрела на него, то он казался мне человеком, но стоило отвести взгляд, и боковым зрением я видела, что рядом со мной сидит пес.

– Легенда… та, что в книге… это правда? – спросила я.

– Это больше, чем легенда, дитя. Это забытая история.

– Какая жестокая история. И страшная, – выдохнула я.

– Орден Серых Пепелищ ничем не гнушается в борьбе за власть. Впрочем, как и любые силы любого мира, – спокойно проговорил Дейн. Казалось, ему было скучно рассуждать о политике и тех, кто стремился занять место на самом верху.

– Неужели никто не знал, что это за люди? Почему никто не боролся и до сих пор не борется с ними? Все эти нелепые законы, притеснения. Кому такое нравится?

– Наш народ привык просто жить. Да и никто уже не помнит, что когда-то было по-другому. Люди ведь даже не знают, почему Орден носит такое название.

– Никто не знает о сожженной Эльтерре и кофе, – с горечью проговорила я.

– В твоих силах все исправить.

Мы долго молчали, а потом я спросила:

– Но если все это правда, и Орден так могущественен, то почему они до сих пор не убрали все эти напоминания? – Я махнула рукой в сторону флага, а потом достала из кармана злат и показала ему. – Зерно на монетах, гербы… Зачем им оставлять такие очевидные улики?

Дейн издал тихий, похожий на смешок звук.

– Власть Ордена велика, но она не безгранична. Они могут сжечь деревья, разрушить дворцы, переписать книги, убить носителей памяти. Но магия седых веков, магия самой земли, что вплетена в металл монет и ткань знамен, им не подчиняется. Они пытались стереть эти символы, но те всегда возвращались, проявляясь вновь на только что отчеканенных златах или внезапно проступая на старых стягах. Это память мира. И ее не выжечь.

– И эту историю… про Найтвейлов и Орден… сейчас никто не знает? Или все думают, что Лира и правда отравила короля?

– В народе ходят разные сказки. Одни говорят, что кудесницы Найтвейл – ведьмы, ворующие души детей. Другие – что они прекрасные целительницы, которые ушли в тень. Третьи уверены, что род давно вымер, а нынешние носители фамилии не имеют никакого отношения к Найтвейлам из сказок.

Я посмотрела на свои руки, на едва светящееся в сумерках клеймо. Я только сейчас заметила, что цветы больше не походили на увядшие. Наоборот, бутоны словно набирали силу, а под ними появились крепенькие листочки.

– Но если Лира была последней… то кто же все-таки я? И как вообще я здесь оказалась? Почему именно я?

Дейн медленно повернулся ко мне и серьезно посмотрел в глаза. Его горячее дыхание коснулось моей щеки.

– Я пил много кофе, Сильвана. В разных мирах и в разных столетиях. Но только твой, твой кофе «На краю света»… Он был точь-в-точь таким, каким его варили в кофейнях старой Эльтерры, каким его пили короли. Вкус, аромат, сама душа напитка… они были идентичны. Когда Лиру казнили, частичка ее дара, ее души, не ушла в небытие. Она вышла из ее тела, пересекла пространство и время и оказалась в тебе. А я? Я все это время искал. И наконец нашел тебя.

От его слов по телу пробежали мурашки. Мне казалось, что я прикоснулась к вечности, к чему-то такому, что нельзя объяснить или осознать, но можно почувствовать кожей, сердцем, душой.

Мне сделалось грустно, и я опустила голову.

– Что толку? – голос мой дрогнул. – Ну сварю я кофе, открою лавочку… и ко мне тут же нагрянут эти Серые Пепелища и прикончат меня, как Матильду!

– Нет, – его голос прозвучал с железной уверенностью. – Главное не отпускай Дрогга в Запредельные земли.

Это было так неожиданно, что я на мгновение онемела.

– Варрена? При чем тут он?

– Он – последний из древнего рода Дроггов – королевских защитников.

– Королевских защитников?

– Да. Они были стражами трона Эльтерров. Именно далекий предок Варрена Дрогга, верный клятве, помог Лире пробраться во дворец к умирающему королю. Но он опоздал, когда за ней пришли палачи… не смог ее защитить. Чувство вины и невыполненного долга стало проклятием его рода. Пришла пора Дроггам этот долг вернуть.

Я смотрела на Дейна, пытаясь осознать услышанное. Варрен? Этот грубый, наглый охотник? Потомок королевских стражей?

–