Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

— Оставлю в ногах, — ответил я, увидев, что крючок торчит у самой двери.

Любой мимо проходящий может схватить мои вещи и сбежать с ними, а в рюкзаке все мои сбережения, деньги и документы.

Я опустился в видавшее виды кожаное кресло, которое подо мной жалобно заскрипело. Цирюльник набросил на меня плотную ткань, пропахшую одеколоном, повернул к зеркалу и, критично оглядев отражение, спросил: — «А-ля Капуль» или «Ласточкин хвост»?

— Чего? — не понял я.

— Спрашиваю, как стричься будем? — пояснил он.

— Как-нибудь покороче, чтоб в глаза не лезло и не путалось, — объяснил я.

— Хм… То есть новомодные стрижки вас не интересуют? — на всякий случай уточнил он.

— Нет, — твердо ответил я, хотя даже не понимал, что это за стрижки такие.

— Ладно, приступим.

Он вытащил из кармана одну из расчесок и, обмакивая ее в воду в глиняной кружке, принялся расчесывать меня. Я тем временем осматривался.

Цирюльня оказалась довольно грязной: в углах забился сор и состриженные волосы, два зеркала, расположенные напротив кресел, покрыты пятнами и отпечатками пальцев. На потолке — паутина и черные кружки от копоти ламп.

Кроме кресел у зеркал стоял один длинный стол с инструментами, а у двери — скамья. Сейчас свет шел от большого окна, выходящего на дорогу, но в темное время зажигались три лампы, свисающие на цепях прямо с потолка.

Щелкая ножницами, цирюльник довольно умело состригал мои густые, немного вьющиеся волосы. Он знал свое дело и работал так быстро, что я еле успевал следить через зеркало за его действиями.

Минут через пятнадцать он стряхнул с моих плеч пряди волос и с видом знатока оглядел голову, изредка состригая оставшийся длинный волосок.

— Ну как? Сойдет? — спросил он, когда остался доволен своей работой.

— Сойдет, — ответил я и с удовольствием отметил, что цирюльник на отлично справился со своим делом.

— Одеколону желаете?

— Можно, — кивнул я.

— «Кельнской водой» или «Тройным»? — деловито уточнил он.

— На ваш выбор, — махнул я рукой, ведь понятия не имел, что это за запахи такие.

У Ерофея был одеколон, но такой старый, что на этикетке стерлась надпись. Он очень экономно его использовал, лишь чуток промокнув палец в зеленую жидкость и помазав за ушами.

Цирюльник налил на ладонь желтую жидкость из большого флакона, растер между руками и нанес мне на волосы. В нос ударил терпкий цитрусово-мускатный аромат. Неплохо, хотя, по мне, слишком тяжелый запах для молодого парня.

— Готово! — с довольным видом сказал он. — С вас двадцать копеек за стрижку и еще пять за одеколон.

Расплатившись, я вышел из цирюльни и двинулся дальше по дороге в поисках постоялого двора. Поднявшись вверх по улице, увидел, как над крышами клубится дым от больших труб и растягивается по небу серыми полосами. Если прислушаться, то сквозь звуки города можно услышать гул производств. Еще ни в одном другом городе я не видел столько фабрик и заводов.

Я прошел несколько постоялых дворов, но все они были забиты под завязку. Даже в общей комнате не было ни одной свободной кровати. Только в четвертом постоялом дворе, что был ближе к центру города, я смог найти свободную комнату.

— У вас постоянно так многолюдно? — спросил я у хозяина постоялого двора, который переписывал мои данные из паспорта в журнал.

— Ты о чем? — отвлекся он от своего дела и посмотрел на меня поверх маленьких круглых очков.

— С трудом удалось найти свободную комнату.

— А-а, нет, не всегда так. Обычно забиты те, что у дороги стоят, у вокзала или возле причала, а у нас не так много людей. Просто на этой неделе в городе проходит ярмарка. Вот и завалились в город продавцы да покупатели.

— Ясно, а где она проходит?

— Так здесь, неподалеку. Нарочно им место выделили на территории нового завода. Сам завод пока не запустили, только доделывают, но площадь у них за оградой большая. Какие-то станки, что ли, будут делать и туда ставить. На наши базары все торгаши не поместились, вот и определили им место. Уж третий день стоят.

— Чем торгуют?

— Всем. Я вот намедни новых полотенец для постояльцев купил. Несколько хрустальных графинов с рюмками. Овса лошадям десять мешков. Жене два отреза шелка на платья, даже доченьке бусы нашел. В общем, со всей округи навезли товара. Сходи, может, чего себе присмотришь.

— Схожу, — кивнул я, забрал паспорт, ключ и двинулся к своей комнате под номером пять.

Комната была чистая, проветренная, со свежим бельем. Из мебели — только кровать, стол, стул и сундук, но мне больше ничего не нужно было.

Переодевшись и закинув рюкзак на плечи, первым делом пошел в трактир и с трудом сдержался, чтобы не заказать все, что предложила служанка. У бабки Дуни, кроме каши, ничего на завтрак не было, поэтому я сильно проголодался и просто мечтал о куске хорошо прожаренного и густо приправленного мяса.

Служанка приняла заказ и вскоре вернулась с подносом, на котором стояла глубокая тарелка с густым супом, блюдо с жареной свининой, соленые огурцы, кружка с квасом и пирог с яблоками.

Я с большим удовольствием съел все, что принесли. Когда пришло время расплачиваться, подозвал служанку и, отсчитывая монеты, спросил:

— Подскажите, а где у вас телеграф?

— Туточки, неподалеку, — махнула рукой девушка. — Я там сама не была, но мимо проходила.

— Ясно, спасибо, — я расплатился с ней и сверху положил еще десять копеек. — Это вам на сахарный пряник.

— Ой, спасибочки! — обрадовалась она. — Если хотите, могу вас прямо до телеграфа проводить, чтоб не заплутали. У меня как раз перерыв начинается.

— Буду рад, если проводите.

Служанка доложила хозяину, что уходит на перерыв, и подошла ко мне. Вместе мы вышли из трактира и двинулись по оживленной улице.

Вдали виднелись оставленные повозки с лошадьми, извозчики караулили клиентов, слышалась музыка и оживленное гудение.

— Там ярмарка проходит? — спросил я у служанки, которая держалась чуть поодаль, будто совсем не со мной идет.

Видимо, для того, чтобы не скомпрометировать себя.

— Да, «Летний торг» в этом году там организовали. Очень удобно. В прошлый раз нам с батюшкой пришлось полдня идти до Никольской.

— Куда?

— А-а-а, я забыла, что вы не местный, — хихикнула она в ладошку. —