Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Жеребцы хоть и были с норовом, но слушались команд беспрекословно, поэтому вскоре я приноровился управлять ими, а Лаврентий, закутавшись в шинель из серого сукна, лег на сиденье, закрыл верх повозки и заснул.

Я смотрел на залитую лунным светом дорогу и пытался угадать, что меня ждет.

* * *

Рачков Родион Петрович дождался полуночи, бесшумно выскользнул в коридор и в полутьме приблизился к комнате, в которой остановился Устинов. Прильнув ухом к двери, он прислушался, но ничего не услышал. Вытащив из кармана связку отмычек, он склонился к замку и принялся выбирать то, что может подойти. Как только он вставил в замочную скважину круглый медный ключ, дверь сама открылась.

Родион Петрович отпрянул, испугавшись, что его обнаружили и открыли дверь изнутри, но уже через секунду понял, что за дверью никого нет. Более того, в комнате никого нет, кровать заправлена и нет ни намека на присутствие здесь гостя.

Вихрем залетев в комнату, он быстро осмотрелся, даже заглянул за штору и под кровать, но и без этого было ясно, что в помещении никого нет.

— Дьявол! — не сдержавшись, выругался он. — Куда он снова подевался⁈

Выбежав в коридор, он спустился вниз в надежде найти хозяина и узнать у него про Устинова, но в это время здесь, кроме старика-сторожа, никого не было.

Не придумав ничего лучше, он подошел к старику, который дремал, привалившись к стене, и громко откашлялся. Тот вмиг встрепенулся, вытаращился на мужчину и хрипло спросил:

— Стой, кто идет?

— Свои, — махнул рукой наемник. — Живу здесь. Я про друга хотел спросить. Стучусь к нему, а ответа нет. Может, посмотрите, съехал он от вас или просто загулял где-то?

— Где ж посмотреть-то? В комнату, что ль, подняться? — почесал он заросшую, косматую голову.

— Дак в журнале гляньте. Там ведь все написано: когда заехал, когда выехал.

— А-а-а, точно-точно, сейчас гляну.

Старик поднялся и, шаркая лаптями, двинулся к стойке. Вытащив журнал из-под стола, он подошел к керосиновой лампе, горящей на столе, и раскрыл его.

— Как, гришь, зовут твоего друга? — деловито уточнил он.

Вместо ответа Рачков вырвал журнал из рук старика и быстро пробежался взглядом по фамилиям. Устинова нашел сразу над своей фамилией и, проведя пальцем к концу строки, увидел запись, гласящую о том, что знахарь съехал более шести часов назад.

— Гадство! Чтоб тебя! — в сердцах выругался он, понимая, что потерял след человека, за которым столько охотился.

Ничего не видя перед собой от злости, он направился к лестнице, судорожно прокручивая в голове свои дальнейшие действия. Куда идти? У кого спрашивать? Уехал Устинов либо просто сменил место жительства? Если уехал, то на чем?

Рачков зашел в свою комнату и упал на кровать. От осознания того, что он провалил дело и не только подвел архимонаха, но и потерял деньги, стало не по себе. Первый провал в его жизни.

Будто во сне, он медленно поднялся и начал складывать вещи в чемодан. Теперь ему здесь нечего делать. И вдруг у самой двери он вспомнил один разговор, подслушанный в лесу. Устинов с механиком только приступили к дежурству и обсуждали свои планы. Механик сказал, что вновь вернется в Тюмень, ведь механиков такого судна, как дирижабль, постоянно не хватает, а Устинов ответил, что направляется в Москву, чтобы поступить в медицинскую академию. В Москве только одна такая академия, именно там нужно подкараулить Устинова.

У Рачкова от сердца сразу отлегло. Он запер дверь, разделся, аккуратно повесил одежду в шкаф и лег в кровать. Утром он поедет на вокзал, где сядет на дирижабль и полетит в Нижний Новгород, а оттуда сразу в Москву. О том, что убить знахаря пока не удалось, он докладывать архимонаху не будет, ведь тот ему не ставил никаких сроков и ограничений. Даже будет как-то символично умереть знахарю на ступенях медицинской академии, к которой он ехал, плыл и летел несколько месяцев.

* * *

Прокопий Рязанов, лидер «Лика Истинного», потерял сон и аппетит. Запершись в своей резиденции, он мучился от неизвестности. Время шло, Рачков не объявлялся, новостей об Устинове не было. Какие только мысли не приходили в его голову. Иногда ему казалось, что знахарь нашел подход к наемнику и тот отказался от идеи убивать его. Изредка мерещилось, что Устинов обо всем узнал, убил Рачкова и направляется к нему. Но больше всего его пугала мысль о том, что наемник захотел убить его самого. Именно из-за этого он увеличил охрану вдвое и платил огромные деньги за то, чтобы те вели круглосуточное наблюдение за резиденцией.

— Веня! — крикнул архимонах в сторону двери.

Послышались торопливые шаги, и в дверях появилось лицо верного человека.

— Слушаю, Ваша святость.

— Пусть принесут супа. Есть охота, — сказал Прокопий, напряженно вглядываясь в темные тени от деревьев.

— Хорошо, Ваша святость, сейчас велю.

— Погоди! — архимонах повернул к нему голову. — Принеси сам и при мне попробуй.

— Зачем это? — удивился старик.

— А вдруг враги проникли в резиденцию? — понизив голос и вытаращив глаза, прошептал он.

— Какие враги? — так же шепотом спросил Веня.

— Враги нашей веры, — нашелся архимонах. — Иди за супом и не забудь хлеб с хреном прихватить.

Дверь аккуратно закрылась, и Прокопий снова остался один. Ему показалось, что тень от дерева справа от аллеи выглядит как-то странно. Прильнув лицом к окну, он немигающе уставился на темный силуэт. Стало казаться, что он видит очертания человека с ружьем в одной руке и со шпагой во второй.

— Нет-нет, я так больше не могу, — архимонах отпрянул от окна, попятился к двери и, приоткрыв ее, во все горло закричал: — Веня, неси суп в подвал! А потом стрелой сюда! Поможешь перенести постель.

* * *

Утром, как и говорил Лаврентий, мы добрались до почтовой станции. К моей радости, лошадей нам поменяли. Перекусив, мы продолжили путь. На этот раз была моя очередь спать, но светило яркое солнце, день обещал быть жарким, и сна не было ни в одном глазу.

— Я там газет в дорогу взял! — крикнул через плечо извозчик. — Почитай, коли делать нечего.

Я огляделся и увидел скрученные газеты, которые были засунуты в щель между сиденьем и открывающимся верхом повозки. На главной странице первой же газеты было крупными буквами написано: «Тревожное известие: исчез дирижабль „Альбатрос“».

Так-так,