Теория волшебных грёз - Ава Райд

Престон не особенно удивился, что Саути наконец-то решил бросить ему вызов прямо. После конца занятия, когда Госсе удалился, а Престон остался вытереть доску и собрать оставшиеся книги, Саути устроился перед дверью, преграждая Престону выход.

Будто пытаясь отсрочить неизбежное, Престон медленно, нарочито надел пальто и перекинул сумку через плечо. Затем, когда оттягивать стало уже невозможно, он повернулся к Саути.

Они молча уставились друг на друга, оба не желая заговорить первым и тем самым капитулировать. Но Престон отличался терпением. А Саути был инфантильным и избалованным аристократом, слишком привыкшим к мгновенному исполнению своих желаний.

– Считаешь себя ужасно умным, да? – выпалил Саути.

– Да не особо, – ответил Престон. – У тебя просто рассуждения туповатые.

Саути на миг приоткрыл рот. Он, очевидно, совсем не привык, что ему открыто бросают вызов.

– И с чего бы не ставить под сомнение твою лояльность? Присяга – вполне разумная мера, когда Ллир переживает такой критический момент в войне. В войне, которую начали не мы, я бы добавил. Ваш народ слишком воинственный.

– Да, конечно, Аргант давно хотел этой войны, – съязвил Престон. – Поэтому воткнул свою границу вплотную к военным базам Ллира.

Саути не пропустил иронии. На его виске заметно забилась жилка.

– Ты выставил моего отца на посмешище, и он не забудет этого.

– Я ничего не делал, – ответил Престон. Технически это была правда. – Твоему отцу следовало поступать тоньше. Если даже «Каэр-Исель Пост» раскрыл его планы, ну…

– Ну конечно, это не ты, – перебил его Саути. – У тебя есть дружочки. Этот мерзкий Грей… и твоя сладкая подружка, конечно.

Престон замер.

– В таком ужасно уязвимом положении, да? Единственная студентка литературного колледжа. Но ты же такой умник. Тебе не нужно объяснять, что любые твои поступки аукнутся и ей.

Саути просто сиял. Он всё-таки сумел поразвлечься.

Но Престон не собирался радовать его, выказывая хоть крупицу страха. Не сказав больше ни слова, он демонстративно обошёл Саути и вышел из аудитории. Прошёл по коридору, ни на миг не останавливаясь и не оглядываясь. Лишь покинув здание литературного колледжа и оказавшись снаружи, где на серых ступенях наметало сугробы мокрого снега, а дыхание вырывалось на холоде клубами белого пара, Престон позволил себе остановиться, опираясь рукой на стену и чувствуя, что его тошнит от всей этой проглоченной ярости.

Как часто и бывало, он с энтузиазмом отвлёкся на проблемы Лото.

Престон сходил к вахтёру общежития за посылкой от матери, но там обнаружил мрачного соседа, сидящего на скамейке. Он подпирал голову ладонями и выглядел одновременно взъерошенным и подавленным. Как первоклашка, которого вызвали к директору за то, что баловался.

– Лото, ты что здесь делаешь? – удивлённо спросил Престон.

Тот понуро посмотрел из-под тёмных бровей.

– Выходит, надо было тебя послушать, конечно… Хотел сходить на пару к Дамлету, а он меня выгнал. Сказал, я слишком много пропустил. И может быть – может быть — не стоило употреблять в ответ некоторые слова…

Престон вздохнул.

– Он велел подождать в вестибюле, – продолжал Лото, – и вышел поговорить со мной после пары. Но я же понимал, что он просто отправит меня за выговором к мастеру Госсе, а Госсе напишет письмо отцу, так что я подумал, ну, лучше предвосхитить события и написать отцу самостоятельно, но не нашёл бумагу, а этот, – Лото угрюмо взглянул на вахтёра, – мне не даёт.

– У нас тут не магазин канцтоваров, – ответил вахтёр. Как и все рабочие при университете, он говорил очень непонятно, растягивая слова, как принято в низших слоях общества Ллира. Ещё им, кажется, нравилось грубить студентам – может, это был способ мелочной мести аристократам, которым они были вынуждены прислуживать.

Престон обычно не обращал на их грубость внимания. Он прекрасно понимал, что его материальное положение ставило его ближе к ним, чем к Лото, Саути или даже Эффи. Так что он снова вздохнул, открыл портфель и сказал:

– Погоди, у меня найдётся лист.

– Спасибо, – буркнул Лото. – Может, посоветуешь, как сообщить отцу, что я полное позорище, не употребляя слов вроде «полное позорище»?

Престон вырвал страницу из тетради и протянул Лото, обдумывая положение своего друга. Только когда он пошевелился и ощутил на груди вес значка с драконом, он придумал выход.

– Напиши, что я теперь легат, – сказал Престон. – Что теперь я буду следить за твоим расписанием и поведением. Мастеру Госсе не придётся утруждаться.

– М… отцу понравится, – ответил Лото. – Если б он мог изменить судьбу и сделать своим сыном тебя, а не меня…

Лото умолк, а Престон неловко отвернулся. Он думал не о графе. Перед его мысленным взором стоял его собственный отец, окружённый невозмутимыми и величественными мраморными стенами. Мерцали зелёным пламенем факелы.

Когда Лото закончил письмо, которое Престон проверил на грамматику и орфографию, сунул его в конверт и передал угрюмому вахтёру, Престон опустил руки на стол и спросил:

– А для меня нет посылки?

– Элори, верно? – прищурился вахтёр. Престон кивнул. – Есть. Минуточку.

Вахтёр скрылся в комнате. Престон ждал, а Лото расхаживал взад-вперёд, пыхтел и бормотал себе под нос, что очень отвлекало. Через минуту вахтёр появился снова, неся небрежно завёрнутую посылку потрёпанного вида. Он поставил её на стойку.

Коробка была порвана в нескольких местах, скотч явно вскрывали, а потом поспешно наматывали снова. Обратный адрес его матери был смазан и почти нечитаем. Престон нахмурился.

– Что случилось?

– Все посылки из Арганта проверяют, – ответил вахтёр. – На таможне. Вскрывают. Проверяют, что там нет… – Он будто старался избежать слова «контрабанда».

Престона охватило знакомое тошнотворное чувство гнева. Он схватил посылку со стола и, не проронив больше ни слова, вышел из комнаты. Лото торопливо бросился за ним. Когда Престон остановился чуть дальше по коридору, слегка запыхавшись, друг спросил:

– Ты как?

– Нормально.

У Престона дрогнул голос. Он сел на скамейку и открыл посылку. Пальцы дрожали и не слушались. Лото нерешительно присоединился, помог отклеить скотч.

Престон не смог выразить благодарность, слишком был на взводе. Он порылся в смятой бумаге, которой мама наполнила коробку, чтобы защитить содержимое, и вытащил книгу в тканевом переплёте.

Она была точно такой, какой он её помнил: потрёпанная зелёная обложка, дышащий на ладан корешок, уголки страниц истрёпаны и загнуты. Les Contes de Fées d'Argant par Ulysse Guégan, значилось на ней. По краю обложки шёл замысловатый орнамент из вьющихся лоз, окружающий тиснёный рисунок девушки со змеиным хвостом; её золотые волосы деликатно прикрывали обнажённую грудь.

– Что это? – спросил Лото.

– «Сказки из Арганта», – перевёл Престон. – Просто книжка, которую я читал с