Обещана мертвому царю - Вера Ширай

У меня похолодело внутри.

— Столбы обережные же? — нервно повторила я.

— Ребята, что на стреме стояли… — он поморщился. — Напились и через костёр прыгать ушли, с девчонками заигрались. Они солевые контуры не соединили. Вот волк и прорвался в деревню.

Я сжала пальцы.

— Морису… — он замялся.

— Ну, что? — воскликнула я. — Младш… Милан, не молчи!

— Её задело. Волк её лапой по лицу. Но ей дружинники помогли. Жива, но вот лицо… — он не договорил, провёл пальцем по щеке, от глаза до рта, и в сторону отвёл взгляд.

Я кивнула. Сердце бешено стучало, но я заставила себя спросить дальше:

— А подруги? Мира?

— С ними всё хорошо, — быстро ответил он.

— А… — голос всё же дрогнул.

— Волк купцов приезжих разорвал, да дружинника одного. Никого больше не потеряли. Только… — он запнулся. — Тебя наутро погибшей признали.

— Решили, волк в лес утащил, — тихо добавил Милан.

Я молчала несколько секунд.

— А Радан?… А бабушка? Дед? Они?

Милан пожал плечами.

— В трауре, — честно сказал он. — Бабушка Дарина да Тихон в трауре: свечи ставят, но пока не поминают. Верят и ждут.

Я прикрыла глаза.

— Так а Радан? — я опустила взгляд вниз. — Мы были рядом у леса, там где костры… а потом прятались в лесу…

— Не знаю. Не слышал я о нем ничего. На утро князь с дружиной собираться начал в лес. Говорят, волк не первый раз напал. И в других деревнях людей много загрыз. Долго его выследить не могли, а тут такой шанс. По следам можно и найти.

Он вдруг выпрямился.

— Я потому к князю и пришёл, — выпалил он. — Взрослый уже. Я сирота, ты знаешь. В общем, попросил меня в дружину принять.

— И что князь? — спросила я, зная ответ наперёд.

— Не хотел брать, — Милан криво усмехнулся. — Но я… я настоял!

Младший посмотрел на меня с гордостью и упрямым блеском в глазах.

— Мне бы прилечь, — сказала я наконец.

От долгого недосыпа и переживаний, тело стало словно чужим, а ноги и руки неподъемно тяжелыми. Я направилась к палатке старшины, Милан, как мой единственный друг, вызвался меня проводить. И я этому была несказанно рада.

— Старшина разрешил мне поспать в его палатке. — сказала я, заметив его удивленный взгляд.

— Я думал… — он замялся. — Ну, что тебе палатку князя дали. Пока он не вернулся.

— Я не сама решаю, где мне спать. Куда велят — туда и иду. — ответила я, усмехнувшись.

— Тогда… — Милан поднялся. — Ты выходи к ужину, ладно? Если потеряешься, иди на запах — не ошибешься. Сегодня хороший мужик готовит. Вкусно. А я тебе место займу рядом с собой.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он улыбнулся, неловко смущаясь, разглядывая больше свои ботинки, чем меня. И убежал в сторону костра. А я быстрым шагом направилась к палатке старшины. До входа оставалось всего несколько шагов, когда за спиной донёсся приглушённый голос:

— Пил? Ну ты, пил? — звук, как от удара по затылку, напугал меня еще больше. И в испуге я прислушалась к голосам, опасаясь пьяных мужиков.

Будут крутиться у палатки — побегу к старшине.

— Нет, ну правда… голая нимфа… там вот… эх, какая…

Глава 22

Глава 22

Как только я вошла в шатёр старшины, не раздеваясь и не снимая плаща, сразу забралась на деревянную лавку. Она была приподнята всего на ладонь от земли, но и этого хватало, чтобы не тянуло холодом.

Я не успела даже подумать о своём дне, как сон накрыл меня мгновенно. Я так крепко спала, что не заметила, как старшина вошёл в палатку, и испугалась, когда он резко потряс меня за плечо, вырывая из дремы.

— Девушка, — сказал он коротко. — К князю.

Я пошла за ним без лишних слов.

В палатке князя было душно и темно. Я приоткрыла полы шатра, впуская свежий воздух, подтянула поближе жаровню и села рядом с лавкой. Князь выглядел плохо: губы его побелели, лоб снова горел, будто раскалённая печь.

— Тише… — пробормотала я, наклоняясь ближе. — Сейчас.

Драган Муром спал беспокойно. От его постоянных движений повязка съехала, оголяя кожу, а у рёбер ткань и вовсе передавила рану. Я сняла повязку осторожно, слой за слоем. Ткань была вся пропитана кровью. Рана выглядела плохо, но уже не так страшно, как ночью: края не расползлись, и кровь не текла рекой.

Я промыла рану, обновила мазь, наложила чистую повязку и туго стянула её. Потом смочила ткань уксусом и положила князю на лоб. Пока я работала, я тихо шептала наговор.

Моя рука ещё лежала на груди князя, когда я почувствовала, как он сделал глубокий вдох, и судорога отпустила его тело.

— Вот… — выдохнула я. — Дыши. Так.

Дыхание его выровнялось, и он погрузился в так необходимый ему сон.

Волемир всё это время стоял рядом молча. И только когда я отступила на шаг от больного, подтверждая, что всё в порядке, он тихо сказал:

— Я делал всё то же самое. С уксусом. То ли у тебя голос волшебный, то ли руки у меня кривые, — мужчина пожал плечами и опустился на пень, спрятав лицо в ладонях.

Он тяжело вздохнул.

— Лес нас выматывает, — проговорил он после паузы. — Не только тело. В голову лезет, в мысли.

Я смотрела на него удивлённо, не понимая, к чему он ведёт. А старшина, будто меня в палатке и не было, продолжал:

— В Чернолесье часто видишь не то, что есть на самом деле. Мысли слышишь не свои. А иногда и вовсе кажется, что разум с тобой заигрывает.

Я молча кивнула, собирая тряпки.

— Тут твари такие, — продолжил он, глядя в пол. — Иной раз взглянешь — красота у дерева стоит, отведешь глаза, а там густая черная тьма.

Я ничего не ответила. Просто вышла из шатра, оставив Волемира следить за князем. Благодаря ему я многое поняла и лишь надеялась, что «нимфа» всё ещё остаётся у той поляны.

Я тихо обошла палатку старшины и направилась к лесу.