Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

К счастью, после вчерашней тренировки я договорился с дозорными, что смогу, в случае чего, приходить на стену медитировать. Очень уж мне понравилась та самая вышка с видом на лес. Это место странным образом умиротворяло и дарило чувство относительной безопасности. Возможно, потому что отсюда я в любой момент мог взмыть в небо, где царят лишь ветер, птицы и пушистые облака, окрашенные сейчас в нежно-розовый цвет от самых первых лучей солнца, неизменно восходящего из-за края горизонта. Встрепенулись птицы, оглашая округу веселым щебетом, завозились насекомые в своих домиках и укрытиях, в лесу послышалось копошение стайки живности. Мир снова просыпался, стряхивал с себя сонливость и продолжал жить. А вместе с ним прогонял с себя остатки сонливости и я.

С вышки было видно не только окружающие красоты, но и оба лагеря — наш и зверолюдский, где мы с Ардалем и Ветролесем засиделись до поздней ночей в гостеприимной теплой компании зверюг. Я таки попробовал тот корень папоротника в меду, и был очень впечатлен сочетанием сладости, травянистой горечи и какой-то таинственности этого блюда. От души поблагодарил медведей, теперь уже своих, и поделился с любопытным Ноктионом. Пчел, что были со мной, привлек запах незнакомого меда и они тоже утащили себе по капельке, взбодрив меня вспышками радости и какого-то пьяненького веселья. Никто не остался обделенным.

Первая полоска света едва коснулась верхушек деревьев, а лагерь эльфов уже начал жить… Хотя большинство в этот момент предпочли бы не жить, а спать. Сначала проснулся ветер, прокравшийся между палатками, поднимающий у кого-то край плаща, у кого-то — настроение, а у некоторых — волосы дыбом. Верхом на освежающем вихре поднялся мастер Ветролесь. Сегодня была его очередь объявлять побудку:

— Подъем, сонные трагедии! — возвестил воздушник, зависнув над палатками. — Вы кого ждете? Конец света? Он уже бывал, ничего впечатляющего!

В нескольких палатках раздалось мучительное шевеление. Одним из первых выполз на свет Фаэльдрин Лаэннор. Его волосы были в листочках, а на плече мирно спал цветок, которого вчера вечером явно не было.

— Доброе утро всем… — тихо улыбнулся он, даже не заметив, что его зеленая мантия укоренилась в землю.

— Не всем, — проворчал проснувшийся рядом с ним куст, который вечером помогал ему тренироваться. Похоже, теперь это растение говорит на всеобщем. — Я не заказывал ночное дежурство!

Кто-то из огневиков, ругая вполголоса утреннюю прохладу, пытался разжечь костер, но попытался слишком успешно… Сначала взлетело пламя, потом взлетел на пару-тройку саженей вверх он сам, что-то из обмундирования разлетелось в стороны.

— Кайлон, перестань взрываться по утрам, — заорали откуда-то сбоку. — Еще не время! Командир спит!

— Уже не спит, — раздался в ответ мрачный, замораживающий душу рык Торнваля, появившегося на пороге своей палатки. — Командир наблюдает. И командир крайне недоволен.

На плече у него сидел Грим, глаза которого выражали примерно те же невеселые утренние эмоции.

Ардаль Ноктион, умудрявшийся даже после литров хмельного меда выглядеть безупречно, выбрался наружу в полном походном обмундировании — аккуратный, собранный, невыносимо бодрый. Меня всегда искренне злило его аристократическое умение просыпаться сразу целиком, а не по частям, и бесить окружающих своим сияющим видом.

— Доброе утро, — бодро сказал он, потягиваясь и размахивая руками, разминая мышцы.

— Ты чего это такой свежий? — спросил Кайлон, которому еще не вернули упавший на дерево сапог. Мягкосердечный Лаэннор как раз договаривался с капризной ольхой, чтобы она опустила ветки пониже.

— Земля сегодня мягкая, — пожал плечами Ардаль. — Спалось восхитительно.

— Чертова гармония с природой… — фыркнул огневик. — Погоди, ты на земле всю ночь проспал, что ли?

— Медитировал и заснул, — махнул тот рукой, как будто в этом не было ничего особенного.

Сказочник. Он просто не дошел ночью до лежанки, перебрав медовухи, которую приволок из своих личных запасов и распивал в обнимку с Боромиром! К слову, теперь они закадычные друзья.

Лагерь окончательно проснулся.

Смешанный шум: сонные голоса, приглушенные вздохи, ругань огневиков и шуршание природы, — плавно перешел в обычный утренний гомон, смешанный с дразнящим запахом дыма и еды от полевой кухни.

Ситуация в лагере зверолюдов за стеной, ближе к лесу, выглядела сперва мирно: шевеления наблюдались пока в основном в палатках, а по лагерю сонными мухами бродили дозорные. Смена перед рассветом всегда самая тяжелая. Но в любом случае, там были тишь да гладь.

До тех пор, пока из кустов на опушке леса не вынырнули мелким бедствием на ножках дикие свинки.

Стадо из нескольких полосатых, нахальных, круглых, словно приплюснутых тыкв, кабанчиков ворвалось в лагерь зверолюдов так, будто хотело занять его силой. Один из молодых зайцев-дозорных подскочил от испуга и попытался спрятаться за куст, который был значительно меньше его.

— Нападение диких зверей, — заорал кто-то. — Прячьте еду! И хвосты!!!

Утренний хаос начался стремительно.

Первый кабанчик утащил матрас из-под спящего на свежем воздухе волколака. Второй поволок котелок, полный вчерашнего ужина, куда-то в густые заросли. Третий напакостить не успел — его поймал за уши, кажется, Тирри, оказавшийся шустрее мелких хрюкающих диверсантов.

А последний, самый шустрый пятачок с разбегу влетел прямиком в палатку Рагнара. Это стало роковой тактической ошибкой диверсанта. Жилище вожака заходило ходуном, вздыбилось, и изнутри раздалось глухое, зловещее рычание:

— Если это снова Боромир…

Но вместо Боромира наружу молнией вылетел кабанчик, получивший на дорожку увесистый пинок командирского сапога. Я к тому моменту уже сам хрюкал от смеха, наблюдая за этим царством хаоса с высоты своего укрытия. Зверолюды наводили порядок стремительно, подогреваемые суровыми окриками Рагнара и вполне реальной угрозой лишиться утренней пайки. Мелкие полосатые разбойники со своим отменным нюхом явно подбирались к лагерным запасам съестного.

Боромир Бурошкур, кстати, проснулся последним. И сразу получил нагоняй от Хельги:

— Это ты вчера наварил сладкого супа с медом на опушке! — гремела на весь лес воительница. — Вот они и пришли на запах!

— Я хотел угостить Элранда… — виновато пробасил здоровяк, страдальчески морщась и почесывая ушибленную похмельную голову.

Да, медовухи в наших запасах было прилично. Даже этому здоровяку хватило, чтоб напиться едва ли не до… того самого поросячьего визга, что до сих пор то и дело раздавался на всю округу.

В этот момент к лагерю