Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

Рагнар продолжил зубоскалить, не забывая уминать свою порцию, уже вторую. Вот проныра!

Ардаль с волчарой продолжали вспоминать интересные моменты прошедшего дня, а я только сейчас обратил внимание, что Тирри не участвовал в общем разговоре, жевал что-то явно овощное — ну конечно, он же заяц — и снова грел свои длинные уши, выглядывая нечто в глубине темного леса неподалеку.

Неужели там что-то происходит? Пока наблюдал за разведчиком и тоже пытался что-нибудь высмотреть в кромешной тьме, царящей среди деревьев, решился таки попробовать то, чем нас угощали. И чуть с ложкой не проглотил — так это было вкусно!

Глядя на то, как я с аппетитом уминаю исходящую ароматным паром еду, Хельга довольно заулыбалась, а Боромир подсунул мне еще одну плошку, вокруг которой разливался сладко-травяной запах:

— Вот, господин, попробуйте, этот папоротник в меду… — Я кинул на него недоверчивый взгляд и вздернул бровь, на что он замахал руками, грозя зацепить котелок. — Из нашего меда, зверолюдского, нашими бортниками собран!

— Сядь, орясина ты дубовая… — вздохнула его сестра, оттеснив непутевого Боромира от костра и подкладывая нам самые вкусные кусочки. — Но угощение и правда попробуйте, Элранд, укрепляет дух и тело, радует вкусом, дарит сладкие сны…

И глазищами своими в мою сторону стрельнула, а мне как щеки кипятком ошпарило — что творит эта девица? Ардаль незаметно ткнул меня локтем в бок, подначивая, и собирался явно что-то ляпнуть, но всех отвлек незаметно скользнувший из темноты мастер Ветролесь. По воздуху долетел, не иначе.

— Я вижу, вечер идет успешно, — сказал он, опускаясь на свободное бревно. Ветер заботливо подул, чтобы оно перестало качаться под ним.

— Да, — гордо ответил Рагнар. — Мы обсуждаем, как твои воспитанники сегодня заблудились в ровном лесу.

— Это был боевой туман, — поднял палец Ветролесь.

— Это была роса, — тихо подсказал я, не удержавшись.

— Ты хочешь испортить мою профессиональную репутацию? — вздохнул наставник, одарив меня укоризненным взглядом. Пчела, что сидела на моем плече, неся дозор, затрещала крыльями.

— Она говорит, что репутации уже ничего не грозит, — пришлось перевести, и ехидную улыбку мне скрыть не удалось.

Зверолюды дружно заржали — смех у них был похож на перебор кувалд по пустым бочкам, но веселье снимало последнюю напряженность, оставляя лишь удовлетворенную усталость.

Костер потрескивал, разнося свет по поляне, тихая болтовня то и дело перемежалась громким смехом и звуком хлопков — по коленям, по плечам и спинам соседей. Мне было по-настоящему весело и уютно, впервые за то время, как мы покинули академию.

Боромир, все еще виновато посматривая на меня, робко спросил у сестры:

— А можно, я завтра на тренировку пойду с господином?

— Можно, — сказала Хельга. — Если Элранд разрешит.

Все взгляды повернулись ко мне, а я в свою очередь тяжело вздохнул.

— Раз уж вы у меня на службе, Боромир… идите. Только, пожалуйста… — я посмотрел на медвежьего громилу долгим взглядом. — Не трогайте больше мои ульи.

Боромир на это клятвенно прижал лапу к груди.

— Обещаю! — Пауза и быстрый взгляд в сторону. — Ну… почти…

Хельга смачно хлопнула ему по голове, отчего все снова засмеялись.

И этот вечер стал первым настоящим моментом, когда союз между эльфами и зверолюдами начал выглядеть не только возможным, но и семейным.

Командир Торнваль, наконец-то закончив с делами и оставшись вдали от подчиненных, устало опустился на бревно у выхода из лагеря. На плечо тут же перелетело его пернатое несчастье — филин Грим, взъерошенный, хмурый и очень недовольный всем, что дышит.

— Ну что, Грим, день прошел. Никто не умер… Хотя шансы были.

В ночном сумраке сверкнули желтые глаза и заворчал скрипучий голос, немного глухой, будто из дупла векового дуба:

— Никто не умер по недоразумению. У всех был отличный потенциал. Особенно тот огневик… как его… Кайлон. Я думал, его собственные сапоги загорятся раньше, чем лес.

— Не загорелись же.

Филин поежился и взмахнул крыльями, взъерошив темную шевелюру своего хозяина.

— Потому что Хельга Бурошкур потоптала его, как спелую ягоду. И даже извинилась! Чудо доброты. Или давления лапы.

Торнваль усмехнулся и ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли, но потом все же продолжил:

— С этим духом леса… Ветролесь, конечно, как всегда, появился вовремя. Быстро, конечно, но не быстрее меня.

Филин подозрительно прищурился.

— Он не «появляется», а слишком ленится ходить, поэтому просто переносит себя ветром. Еще чуть-чуть, и я обвиню его в незаконном использовании магии для избегания пеших переходов.

Торнваль неопределенно хмыкнул, продолжая издалека рассматривать разведенные костры и собравшихся вокруг них воинов.

— А Элранд? Твой вердикт, Грим?

— Слишком хороший. Слишком спокойный. Слишком… воспитанный, — чуть подумав, отозвался филин. — Мне кажется, его пытаются испортить: зверолюды, Ноктион, отряд огневиков. Но он все еще нормальный. И пчелы его любят. Хотя они любят всех, кого можно использовать как транспорт.

Командир кивнул, принимая мысли своего пернатого товарища.

— А первый отряд?

Грим покачался и закрыл клюв крылом, выражая бурю эмоций по отношению к этим ребятам.

— Если бы глупость была топливом, они бы запустили катапульту до луны. Но… — он недолго помолчал, задумавшись. — Храбрость у них есть. Глупая, но честная.

Торнваль улыбнулся и осторожно погладил филина по мягким перьям на голове:

— Ну хоть кто-то у меня честный…

Гордый представитель пернатых встрепенулся и вновь сверкнул глазами:

— Я тоже честный! Просто правда у меня суровая, как мой желудок. Кстати, ужин-то будет?

Глава 14. Как правильно отбивать утреннюю кашу у диких поросят

Прошло уже больше недели с момента прибытия в лагерь. Я проснулся в предрассветном сумраке от чувства бесконечной тревожности, осевшей холодным булыжником внизу живота. Похоже, снова меня донимают кошмары, назойливыми липкими плетями беспричинного страха окутывая сознание. Руки судорожно дергались и дрожали, подгибались ноги, горло пересохло так, будто я ел обгоревший песок… В памяти ничего не остается, кроме смутных видений, и за эту малость я