Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

Ардаль чуть поклонился, принимая похвалу с достоинством потомственного аристократа, разве что каблуками не щелкнул. А командир, тем временем, повернулся к противоположной стороне строя:

— Далее. Кайлон Арденсар, огненный смерч в форме эльфа. Ты действовал смело. Иногда слишком. Но твой маневр в стороне восточного сектора — это было хорошо. Ты разрезал линию нападения зверолюдов чисто, без излишних спецэффектов. Хочу сказать официально: я горжусь тем, что сегодня ты поджег только противников. Никого из своих! Это прогресс, это победа, это чудо, которое я, признаться, собирался увидеть где-то ближе к вашей пенсии. Хороший огонь тот, который слушается хозяина. Ты сегодня почти добился этого.

Я даже отсюда видел, что Кайлон сияет, как начищенная монета на солнце. Еще бы: будучи одним из лучших в академии, в военном лагере в течение первой недели он явно поотстал, не сумев поначалу адаптироваться к суровой обстановке и вечным неприятным сюрпризам на тренировках. Но, как показал прошедший учебный бой, он вырос над собой!

Следующий взгляд командира упал на юного эльфа, до сих пор украшенного листочком, застрявшим в волосах.

— Фаэльдрин Лаэннор, друид, который умудрился договориться с кустом. — Легкий смешок пробежал по рядам, Фаэльдин же густо покраснел. — Ты единственный, кто вступил в переговоры с флорой, а не решил ее поджечь, затоптать или использовать как метательный снаряд. Ты контролировал поле лучше многих. Магия природы требует гармонии мягкости и воли — у тебя сегодня были обе. Лес, говорят, еще долго будет рассказывать легенды о «том самом эльфе, который разговаривал, не угрожая». Папоротники прониклись. Я тоже.

Фаэльдрин улыбнулся, слегка смущенно, но по-настоящему гордо. Думаю, теперь он сможет, наконец, поверить в себя. Зверолюды, рассевшись, будто в зрительном зале, едва скрывали смешки, но командир лишь хмыкнул.

— Теперь… о вас, меховые диверсанты, — он повернулся к зверолюдам. — Вы молодцы. Засады построены грамотно, тылы прикрыты, отходы рассчитаны. Но у меня один вопрос, — недобро прищурился. — Почему в каждой вашей засаде первым же действием кто-то из вас рычал так громко, что эхо шло до лагеря? Это же засада, а не сезонный брачный вопль. Да вас даже тугоухий гном мигом обнаружит, не то что эльф!

Зверолюды притихли, кто-то смущенно почесал ухо. Командир удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Но в целом, хорошо. Особенно если учитывать, что мы тут учим новичков, у которых словосочетание «скрытые угрозы» ассоциируется с испорченной кашей в столовой.

Он резко развернулся к эльфам, что состояли в первом отряде — и тишина мгновенно стала плотнее тумана.

— Первый отряд, — голос стал почти ласковым, что было худшим знаком. — Давайте поговорим о вас… герои мои трагические.

Первый отряд сглотнул так синхронно, что даже птицы на деревьях вздрогнули.

— Вы первыми наткнулись на засаду. Это честно. Молодцы. Можно сказать, судьба решила проверить вашу стойкость. И что же вы сделали? — Он развел руками. — Понесли потери, запаниковали, устроили хаос… И ВСЕ ЖЕ, каким-то непостижимым образом… умудрились взять зверолюдов в плен.

Он приподнял бровь, всем своим видом выражая скепсис.

— Пленили. Взяли врагов. В лесу, который был не на вашей стороне. Это впечатляет. Особенно учитывая тот факт, что вы пулялись во все, что двигалось, не двигалось, притворялось мхом или выглядело как тень.

Часть зверолюдов, видимо, побывавших в плену, смущенно кивнула. У парочки из них я увидел подпаленную шерсть, да и запахом тянуло соответствующим.

— Один из вас пытался арканить куст, — добавил командир. — Второй связал дерево. Третий закричал на гриб. Но! — Он поднял указательный палец. — В итоге вы победили. Без потерь окончательных, с потерями моральными, но победа есть победа. А теперь к самому громкому и яркому событию за сегодня…

Кажется, даже я попытался стать меньше и незаметнее, хоть и не был участником тех памятных событий… Что уж говорить о тех, кто умудрился отличиться сегодня?

— Трое из вас вошли в легенду нашего лагеря как эльфы, что умудрились вызвать существо-полубога во время тренировочного учения, — сказал Торнваль, произнося последние слова с трепетным ужасом артиста, пересказывающего театральную трагедию.

Грим ухнул так, будто вынес обвинительный приговор.

— И ведь дух пришел не потому, что вы или лес были в опасности. А потому, что вы шумели! Потому что дымовая завеса тоже должна быть тихой! Духи леса терпят многое, но не вопли неопытных магов, которые не могут совладать с собственными ногами, падая на товарищей.

Зверолюды прыснули смехом. Один из них даже захлопал, но быстро затих под тяжелым взглядом Торнваля. После этого командир глубоко вздохнул, и впервые за все время его голос прозвучал искренне:

— И знайте… Я злюсь, ворчу, угрожаю увольнением в няньки, но вы сегодня сделали большой шаг вперед. Все. Каждый по-своему. Кто-то хитро, кто-то умно, кто-то… ну… громко. Но сделали.

Филин крылом ткнул командира в щеку, будто подталкивая завершать речь. Торнваль кивнул, будто соглашаясь с каким-то своим внутренним диалогом, и начал подводить итоги:

— В общем, сегодня мы увидели следующее: учения прошли, вы живы, лес не горит, дух ушел под землю, матерясь. — Он пару раз хлопнул в ладоши, обозначая аплодисменты. — Для нашего лагеря это превосходный результат. Запомните: вы учитесь не красоте дуэлей, а умению думать там, где думать уже поздно. Сегодня вы показали, что это возможно. Некоторые — лучше всех. Так что…

Командир оглядел всех уже отеческим взором, гд читалась гордость с обещанием устроить всем веселые деньки.

— Завтра отработаем ошибки, а сегодня отдыхайте. Обмазывайте ожоги, откапывайте свое достоинство из-под корней, возвращайте зверолюдам украденную честь.

Он повернулся уходить, пробормотав:

— И кто, скажите на милость, додумался захватить в плен дерево? Мне нужен отчет. Завтра. С утра.

Строй распустили, и эльфы разошлись по поляне, переглядываясь так, будто каждый из них только что пережил одновременно экзамен, дуэль и публичное чтение своих позорных дневников. Командир ушел к палаткам, а на его плече филин продолжал зыркать на всех, как прокурор, уверенный, что каждый здесь виновен. Ардаль стоял неподвижно, словно все еще был частью того земляного щита, которым спас фланг. Его уши все