Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Играть со мной вздумали?

Ну-ну, сейчас поиграем…

Я поднялся наверх, вытер перепачканные пылью ладони о висевшую на веревке рубаху и направился к задней калитке, выходившей в узенький проулок позади дома. Пока шел, смотрел по сторонам и — увидел…

Увидел кружевной обрывок, зацепившийся за обломанную ветку.

Принюхался, уловил аромат любимых духов Берты и скрипнул зубами от злости.

Вот как, значит? Самые умные, да? Зря вы так…

Помассировав занемевшую с левой стороны грудину, я недобро усмехнулся, захлопнул за собой оказавшуюся незапертой калитку и зашагал по переулку. На соседнем перекрестке перекинулся парой слов с дожидавшимися меня у кареты охранниками и вернулся, но не в пустой особняк Берты, а к домику знахарки.

Поднялся на крыльцо, постучал и, когда старуха отперла дверь, решительно шагнул через порог.

— Святые угодники! — всплеснула руками Ада. — Да у вас в лице ни кровинки, мастер Шило! Узнали, что с Бертой?

— Нет, не узнал, — поморщился я, проходя на кухню. — Где старый?

— Да все в мастерской своей возится, совсем из ума выжил на старости лет! — Знахарка доковыляла до растопленной плиты и сняла с нее чайник. — Вы присаживайтесь, мастер! Сейчас напою вас свежим отваром. Сейчас-сейчас…

Возражать я не стал и послушно опустился за стол.

— Сейчас-сейчас, любезный вы мой, сейчас… — продолжала бормотать себе под нос бабка, наполняя кружку, потом выставила ее передо мной и вернулась к плите. — Сейчас что-нибудь на стол соберу, вы уж простите дуру бестолковую, сейчас все будет… — принялась она копаться в кухонном шкафу.

Я смочил в отваре губы и спросил:

— Яду-то успела сыпануть, старая? — спросил наобум, располагая одними лишь догадками, но вопрос угодил точно в цель.

Знахарка обмерла, словно не веря собственным ушам, а потом обернулась, и тут уж пришла моя очередь замирать на месте от изумления.

В сухоньких старческих ручонках дрожал нелепо огромный на фоне тщедушной ведьмы арбалет. И паника, плескавшаяся в безумных глазах Ады, не предвещала ничего хорошего.

Рывком перевернув стол, я вместе со стулом завалился на спину, и сразу — щелк! — туго стукнула арбалетная струна. Тяжелый болт насквозь прошил доски столешницы и засел в ней, щерясь целым венцом острых щепок.

«Ну, ведьма…» — только промелькнуло у меня в голове, и тут на кухню ворвался компаньон Ады. Наемник с ходу замахнулся пехотным тесаком; я коротко ткнул его каблуком сапога в колено, мениск не выдержал, и нога старого вояки подломилась.

С протяжным воем он растянулся рядом, а откатиться уже не успел, — трехгранный клинок вошел ему под челюсть по самую рукоять.

Мастерство не пропьешь…

Не тратя времени на высвобождение шила, я вскочил и взмахнул изогнутым пахартским ножом, отгоняя бросившуюся наутек знахарку обратно к кухонной мойке.

— Назад! — рыкнул я.

Ада взвизгнула и швырнула в меня арбалетом.

Пустое! Я легко отбил разряженное оружие в сторону, подскочил к ведьме и, ухватив за пучок седых волос, приложил головой о стену. После толкнул оглушенную старуху на мойку, приставил к шее нож и потребовал:

— Говори!

— Ничего не знаю, мастер! — залилась Ада горючими слезами. — Это все бес плешивый попутал!

— На куски порежу! — пообещал я, с досадой глянув на бездыханное тело старого вояки.

Дед свинью подложил? Да никогда не поверю, что у него ума на такое хватило!

— Это все старый, это он все устроил! — продолжила уверять меня ведьма, беззвучно сотрясаясь в рыданиях.

Я встряхнул ее и предупредил:

— Считаю до трех.

— Поверьте, мастер! — взмолилась знахарка. — Это он и его дружки меня с пути истинного сбили!

— С пути истинного тебя полвека назад сбили, — нахмурился я, но хватку слегка ослабил. — Рассказывай с самого начала. Упустишь что — зарежу.

— Не губите!

По морщинистым щекам Ады катились крупные слезы, вот только веры им не было ни на грош, поэтому я начал отсчет:

— Раз!

— Пощадите, мастер!

— Два!

— Все расскажу, все как на духу выложу, — пообещала Ада, — только не губите…

— Расскажешь что-нибудь полезное — не трону.

Старуха шмыгнула носом и попыталась отодвинуться от мойки; я не позволил и прижал ее обратно. Знахарка поерзала-поерзала, поняла, что ничего не выйдет, и зашамкала беззубым ртом.

— Все ведь невинно начиналось, — будто жалуясь, произнесла она наконец. — Просто просили не только вам о Берте докладывать, но и одному знакомцу этого олуха. Золота в два раза больше, а греха никакого — ну как устоять? Да и грозился старый меня со свету сжить, если упорствовать буду.

Я не поверил ни единому слову, но перебивать Аду не стал.

— Но вы ж знаете, мастер, коготок увяз — всей птичке пропасть, — всхлипнула бабка. — Попутал нечистый, вон до чего докатилась — на вас руку подняла…

— Когда это началось? — приступил я к допросу, поняв, что больше ничего полезного она уже не скажет.

— В начале зимы, аккурат как снег повалил, старый меня этим известием огорошил…

— Что сказал?

— Да разве ж теперь припомнишь?

— Жить хочешь? — поинтересовался я.

— Не губите, мастер! — задрожала Ада. — Сказал он, что улыбнулся ему золотом старый сослуживец, мол, они с ним в наемниках под одним кустом дристали, а теперь тот большим человеком стал. В шелка одевается, деньгами налево и направо сорит…

— Ты его знакомца видела?

— Нет, — быстро ответила старуха. — Не видала. Сколько ни упрашивала познакомить, только отшучивался, поганец…

— Дальше что?

— Дальше деньги платили. Исправно платили, без задержек. И ведь не требовали ничего особенного, а тут — такое…

— Что — такое?

— А нешто вы, мастер, не знаете? — горестно вздохнула старуха. — Велели весточку вам передать, будто Берту пугала эти огородные увезли. И куда деваться? Как им отказать было?

— А на самом деле?

— Да кто мне скажет? — вроде как даже удивилась Ада. — Но с нашей улицы никто к дому не подъезжал, у меня сон чуткий.

— Куда ее увезли?

— Ничего не знаю, — продолжала упорствовать старуха. — Велели только вам весточку послать и ничего не объяснили.

— Стрелять в меня тоже велели? — хмыкнул я.

— Нет, старый уверял, будто вы не появитесь больше. А потом вернулся с улицы весь смурной. «Что-то не так пошло», — говорит, а самого трясет всего. Ну, я и перепугалась до смерти…

Не появлюсь больше? Думали, рвану во дворец, а там меня за убийства повяжут? Все продумали, твари!..

— Похищение Леопольда — ваших рук дело?

— Нет! — охнула Ада. — Мы ни сном ни духом! Поверьте, мастер…

Я задумался, стоит ли верить уверениям ведьмы, не пришел ни к какому определенному выводу и спросил:

— Говоришь, старик смурной с улицы вернулся?

— Так и было, мастер! Это все он! Его затея, дурака старого!

— Знаешь, Ада, — ласково улыбнулся