Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Так они никогда у дома не встречались! — объявила ведьма. — Уходил он, далеко уходил!

Я тихонько рассмеялся, убедившись, что нисколько в старухе не ошибся.

— А куда он уходил, Ада? Где со своим знакомцем встречался?

— Да кто ж мне скажет, дуре старой…

— Жить хочешь? — вновь поставил я вопрос ребром и слегка надавил ножом. Лишь слегка, но бритвенному лезвию хватило и этого, чтобы по морщинистой шее заструилась кровь.

Знахарку вмиг проняло до самых печенок.

— Один раз, аккурат, когда Леопольда хватились, я за старым проследила до гостиницы одной, — зачастила он. — Дрянной там район, местные его Акульей пастью кличут. Как улицы называются, не скажу, но проводить смогу, не сомневайтесь.

— Проводишь, — кивнул я, продолжая удерживать ведьму прижатой к мойке. — Если не врешь. Ты ведь не врешь мне, Ада?

— Святыми клянусь, чистую правду говорю!

— И гостиницу не выдумала?

— Не выдумала! Да только не знаю, как она называется!

— А была ли гостиница, Ада? Пойми — люди чего только не выдумают, пытаясь шкуру спасти…

— Была гостиница, была! На перекрестке, с двумя входами. Еще удивилась, что старый с черного хода прошмыгнул, будто халдей местный. А на вывеске вертел гнутый, названия не разглядела…

Я отвернул Аду к мойке и одним уверенным движением перехватил ей глотку. Ударила тугая струя, тщедушное тельце забилось в судорогах, но отходить не стал и продолжил удерживать знахарку от падения, не желая перепачкать кровищей всю кухню.

В душе не ворохнулось абсолютно ничего. Заслужила, стерва.

Когда ведьма наконец перестала биться в агонии, я уложил ее на пол, перешел к старику и, подцепив загнутым кончиком ножа ворот рубахи, вспорол плотную ткань. Оглядел многочисленные выцветшие татуировки и понял, что вычислить таинственного сослуживца окажется не столь просто, как представлялось мне поначалу.

Слишком много наколок; без помощи Эдварда Роха точно не обойтись. Да и ему придется немало попотеть, чтобы всю эту нательную роспись разобрать.

Выдернув из горла покойника шило, я прихватил с собой ящичек старухи с ядами и вышел на крыльцо. Прислонился там к стене и задумался, не бесы ли руководили мной, когда полоснул знахарку ножом по горлу, но решил, что все сделал правильно.

Зол был, конечно, не без этого, но по уму так и стоило поступить. Не в плане «око за око», а просто некоторым людям второго шанса лучше не давать. Траванула бы меня старая и глазом не моргнула.

Тут к дому подкатила карета, и я указал на дверь выбравшимся из нее крепким парням:

— Тела на кухне. От старухи избавьтесь, старика отвезите в мертвецкую при лечебнице Святой Августины.

— А это не перебор, Себастьян? — поморщился Якоб Ланц. — На старушек переключился?

— Рот закрой! — шикнул я на него и продолжил инструктировать подельников: — После ждите в доме, вдруг кто вернется. И заодно за особняком напротив присматривайте. Если начнется движение, докладывать непосредственно мне. Все ясно?

— Да, мастер, — закивали громилы.

— Исполняйте! — Я забрался в карету, убрал ящичек с ядами старой знахарки в дорожный сундук и крикнул Гастону: — Трогай!

— Что опять у тебя стряслось? — вздохнул Ловкач.

— Помнишь Эдварда Роха? — спросил я.

— Помню, — подтвердил мошенник.

— Знаешь, где живет?

— Найду.

— Передай, пусть старика смотрит. Мне нужны названия всех вольных рот, в которых тот когда-либо служил.

— Передам, — кивнул Якоб Ланц. — Что-то еще?

— О «Гнутом вертеле» что люди говорят?

Ловкач ненадолго задумался, потом покачал головой:

— Какая банда его сейчас держит, не скажу. А так, заведение не самое пропащее. Травка, азартные игры, шлюхи. Есть комнаты для приезжих или тем, кому на дно залечь надо.

— Понятно, — вздохнул я и постучал кулаком в стенку.

Лошади начали замедлять бег, и Якоб спросил:

— Еще поручения будут?

— Пообщайся с нашими друзьями в Страже, разведай ситуацию. Заодно предупреди, что, если вдруг придет бумага о моем аресте, лучше бы им ею подтереться.

— Прямо так и сказать?

— Да. Вот они у меня где. — Я продемонстрировал жулику крепко сжатый кулак. — И держи ушки на макушке.

— Всегда, — усмехнулся Ловкач и выпрыгнул из кареты на мостовую.

Оставшись в одиночестве, я налил полынной настойки, опрокинул в себя полный стаканчик и зажмурился.

Зажмурился, а перед глазами — кровь. Кровь, кровь, кровь.

Кругом одна лишь кровь.

Как ни крути, от себя не убежишь. Если ты людоед, сколько ни зарекайся, рано или поздно вновь отведаешь человечинки.

И бесы в душе, будто склизкие холодные гады, извиваются; уж и не различить, где они, а где я. Сжился, стерпелся, сросся…

Смирился?

Вот уж нет!

Я выкинул из головы накатившую вдруг апатию и отвращение к самому себе, выглянул в окошко и распорядился:

— Гастон, давай в Акулью пасть. «Гнутый вертел» нужен.

Вновь развалился на сиденье и зло усмехнулся.

Людоед — да?

Что ж, скоро кое-кто на собственном опыте узнает, что не стоит играть с людоедами в прятки. И в загадки с ними тоже играть не стоит. Людоеды обожают нарушать правила ничуть не меньше, чем высасывать мозг из раздробленных костей партнеров по игре.

Скоро мы повстречаемся и обсудим сложившуюся ситуацию. Уже совсем скоро…

Осознав, что все накручиваю и накручиваю себя, я сцепил пальцы и несколько раз глубоко вздохнул. Не стоит лишний раз подкармливать бесов. За последнее время им и без того немало жирных кусков перепало. Как бы с цепи не сорвались…

4

Несмотря на близость пресловутой Акульей пасти, «Гнутый вертел» и в самом деле оказался заведением не из самых пропащих. На первом этаже располагалась харчевня, в задних комнатах устраивались карточные игры, а гулящие девки на посетителей не вешались и принимали клиентов исключительно в мансарде.

Нормальные же комнаты сдавались приезжим, поэтому, когда Гастон загнал карету во двор гостиницы, никто этому особо не удивился. Слонявшегося по двору мальчишку и вовсе только мой медяк заинтересовал.

— Присмотри за лошадьми, — наказал я ему, — мы ненадолго.

Пацан зажал в кулаке мелкую монетку и расплылся в хитрой щербатой улыбке.

— Присмотрю, — слегка шепелявя, пообещал он.

Гастон на всякий случай погрозил сорванцу пальцем и спросил:

— Пугнуть их, мастер?

— Не стоит, — качнул я головой. — Давайте за мной и помалкивайте.

Хозяин заведения срисовал нас моментально, как только вошли. Упитанный дядька нервно дернулся, и без всяких угроз его розовые щеки как-то моментально сравнялись цветом со скисшей сметаной.

Вот что значит репутация.

— Знаешь, кто я? — спросил я, встав напротив.

— Да, ваша милость, — поежился дядька.

— Нужны неприятности?

— Никак нет, ваша милость, — раздалось в ответ.

— Вот и замечательно, — улыбнулся