Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

подготовил нужную «схему» в виде папочки с бумажками. И мы даже поступили очень по-честному: муж положил папку в сейф, из сейфа ее достал Корвин, запихнув взамен привезенное нами золото, и отдал бумажки мне.

Ну а я еще раз страстно поцеловала дорогого мужа в губы, смутив помощника до красных ушей, и, пока оба не пришли в себя, упорхнула с папочкой под мышкой и словами:

— Не скучайте, мальчики, я скоро!

Ну правда. Мне ведь надо было передать дезинформацию папуле. И сделать это так, чтобы Маркусу, которого р-родитель наверняка притащит на «свидание» с рыбкой, вдруг сорвавшейся с крючка, все показалось достаточно правдоподобным. Но чтобы он на мне не повис, как сопля на пальцах у неудачливого сморчка! Да, я грубая и даже хамка в этом вопросе, но гад гадский и не такое заслужил.

Я устроилась за самым дальним столиком в закрытом зале кондитерской «Золотой феникс» — местечке невероятно пафосном, дорогом и, что самое главное, скрытом от лишних глаз тяжелыми бархатными портьерами. На столик перед собой небрежно шмякнула ту самую папочку от Милада. Поверх нее, как бы между прочим, положила раскрытый веер.

Папенька не подвел. Часы на стене едва успели отсчитать назначенный срок, как в зал буквально влетел граф Веймар, а за его спиной, стараясь сохранять аристократическое достоинство, шел Маркус Веррон. Тот самый главный антагонист первой арки романа. Красавчик, конечно, в своем идеально скроенном полувоенном сюртуке, с тонкими чертами породистого лица и хищным, цепким взглядом. Но для меня он сейчас был кошельком, который мы с Миладом и Корвином только что изящно облегчили на пятьдесят тысяч золотых.

— Юэль! — Папаша драматично прижал руку к груди, переводя дыхание и воровато оглядываясь на вход. — Мы успели! Маркус лично захотел убедиться, что… кхм, все в порядке и никто за тобой не шел.

Маркус Веррон сделал элегантный шаг вперед, его взгляд мгновенно мазнул по папочке на столе, и в глубине его серых глаз зажглось алчное торжествующее пламя. Он попытался сделать свое лицо приторно-нежным и шагнул ко мне, явно намереваясь поймать мою руку для поцелуя.

— Дорогая Юэль, — бархатным голосом запел этот сопляк, протягивая ко мне свои грабли, — вы совершили настоящий подвиг ради нашего будущего. Из-под самого носа у Грейвиса… Я никогда не забуду этой жертвы…

— Стоять! — Я резко вскинула руку ладонью вперед, заставив Веррона замереть на полпути с весьма глупым выражением лица. — Маркус, давай без этих сопливых нежностей. У меня сегодня мигрень, и вообще, я на грани нервного срыва.

Папаша испуганно икнул, Маркус слегка нахмурился, явно не ожидая такого отпора от обычно покладистой и влюбленной в него Юэль.

— Но, Юэль, любовь моя… — попытался снова зайти с козырей этот мачо.

— Любовь любовью, а Корвин чуть не облысел от страха, пока выносил это из кабинета Милада! — перебила я его, капризно надув губы и кивнув на папку. — Парень чуть в обморок не грохнулся, когда Грейвис внезапно решил вернуться за забытым блокнотом. Значит, так. Документы на столе. Мой секретарь, то есть секретарь мужа, свою часть сделки выполнил, деньги мы забрали и уже перевели на надежные счета. Смотри чертежи, забирай и проваливай, пока Милад не спохватился. У меня нет никакого желания изображать перед ним невинную овечку, если его ищейки из магического надзора нагрянут прямо в эту кондитерскую!

Маркус, оскорбленный моим тоном, но подстегиваемый жадностью, поспешно схватил папку. Он лихорадочно раскрыл ее, и я с удовольствием наблюдала, как его глаза бегают по ровным строчкам формул и сложнейшим графикам, которые Милад любезно начертил для него за этот час. Там все выглядело настолько аутентично, с каноничными ректорскими печатями и подписями, что у Веррона даже тени сомнения не возникло.

— Потрясающе… — прошептал Маркус, и его руки даже слегка задрожали. — Это действительно они. Южная стабилизационная сеть…

— Всё, проверил? Вот и отлично. — Я картинно зевнула в кулачок и поднялась из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Забирай свои бумажки, папаша, забирай своего Маркуса и делайте ноги. И не смейте мне писать в ближайшую неделю! Мне нужно восстановить нервную систему после вашего шпионажа.

Веррон прижал папку к груди, как величайшее сокровище, и посмотрел на меня со странной смесью уважения, недоумения и затаенной злости оттого, что его так бесцеремонно выставили.

— Мы уходим, Юэль. Ты истинная Ресанти. — Папаша гордо выпятил грудь, хотя сам едва не подпрыгивал от радости, понимая, что его долги списаны.

— Ага, идите уже, — махнула я на них рукой, разворачиваясь к выходу.

Ну всё, птичка улетела. Теперь ход за моим ректором и его магическим надзором. Наша наживка ушла по назначению, а я только что заработала свои первые законные сорок тысяч золотых!

Глава 33

Отступление

— О боги, какая идиотка. — Веймар откинулся на мягкую спинку дивана. — Я, признаться, даже не рассчитывал на что-либо подобное. Давно уже почти махнул рукой на дуру. Вся в мамашу.

— Удача меня любит, — цинично усмехнулся Маркус, убирая папку в портфель и закуривая дорогую сигару. — Тем более что те шестьдесят тысяч, что запросила ваша доченька, граф, окупятся сторицей в самое ближайшее время.

Он не стал говорить старому козлу, что на самом деле попросил у покровителя, заинтересованного в схеме защитных полей, так же как и в защитном амулете авторства Грейвиса, не жалкие шестьдесят тысяч, а все сто. Сославшись, конечно, на то, что это именно Юэль потребовала для подкупа секретаря именно эту сумму.

И он, конечно, не знал, что граф Веймар отдал дочери всего пятьдесят тысяч, а десять уже нашел куда пристроить в собственных шкурных интересах.

— Эта дрянь все же сорвалась с твоего крючка, — вздохнул старый пройдоха, наливая себе в толстостенный бокал янтарный напиток из нарочито пыльной бутылки, принесенной официантом. — Жаль-жаль… за амулет можно выручить еще одну неплохую сумму. Рабочие магемы Грейвиса дорого стоят за границей, жаль, что чертов сноб ни