Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

— Леди Грейвис… Юэль… то есть герцогиня! — заикаясь, выдавил он, не зная, куда девать глаза. — Медицинский осмотр… кхм, завершен! Ваша свекровь абсолютно здорова. Процедуры… окончены. Я пойду, у меня там… ампутации. То есть плановые перевязки!

— Да-да, господин целитель, верю, — обрадовалась я. — Вы вполне способны перевязать всех ампутированных пациентов! Бегите, я вас не держу. Дайте только ваш домашний адрес — и можете быть свободны.

Малиновый целитель споткнулся на полушаге и вытаращился на меня большими голубыми глазами мужской модели с заглавной страницы какого-нибудь модельно-модного сайта:

— Мой адрес? Зачем?!

— А куда я буду, по-вашему, мою свекровь на свидания возить? — удивилась я.

— А… на… на сви…

— Так, погодите! — Я уперла руки в боки. — То есть вы тут мне честную маму целуете в пальцы, а от свиданий отказываетесь? Не ожидала, что вы такой ветреный, господин лекарь!

— Нет! Я не!.. Я… я только хотел сказать, что на первое свидание очаровательную даму следует приглашать в хорошую ресторацию, а не в берлогу холостяка. — Ишь ты, на удивление быстро оклемался. И прямо по делу ответил.

— Ах вот как. Ну, тут я не могу с вами не согласиться, господин Блэквуд. В таком случае запишите наш адрес, чтобы знать, куда следует отправить цветы и приглашение.

— Большое спасибо, леди Грейвис! — оживился лекарь, неизвестно откуда как по волшебству доставая блокнот и карандаш. — Внимательно слушаю вас!

Я с готовностью продиктовала адрес нашего особняка, наблюдая, с каким благоговением и скоростью Даниэль выводит буквы. Если бы он с таким же рвением заполнял медицинские карты, клиника Святого Луки давно бы стала передовым центром всего королевства.

— И помните, доктор, — я заговорщически понизила голос, придвинувшись к нему поближе, — Лилиан обожает белые лилии, но терпеть не может слишком приторные ароматы. И никаких полевых ромашек, мы же не в пасторальном романе. Только утонченная классика.

— Лилии… не приторные… записал, — пробормотал Блэквуд, прижимая блокнот к груди так, словно в нем была зашифрована формула вечной молодости. — Огромное вам спасибо, герцогиня. Я… я ваш должник.

— Сочтемся, господин целитель, — подмигнула я ему.

Даниэль кивнул, отвесил мне церемонный, но слегка дерганый поклон и быстрым шагом припустил по коридору, едва не запутавшись в полах собственного халата.

Не успел за углом скрыться его спасительный белый силуэт, как дверь палаты с тихим шорохом распахнулась. Из нее величественно, как флагманский крейсер на параде, выплыла Лилиан. От вороньего гнезда на голове не осталось и следа — прическа волосок к волоску, изумрудный шелк тщательно разглажен бытовыми магемами, и только легкий, едва заметный румянец на скулах выдавал ее недавнее замешательство. Она смерила меня своим фирменным строгим взглядом, но я лишь невинно улыбнулась и расправила плечи.

— Юэль, — с леденящими светскими нотками произнесла она, картинно застегивая перчатку на той самой пострадавшей от поцелуя руке. — Твое поведение совершенно непозволительно для приличной женщины. О чем ты шепталась с этим мальчиком?

— Обсуждала прелести столичной флоры, мама. — Я по-свойски подхватила ее под локоть, проигнорировав попытку свекрови изобразить из себя неприступную скалу, и увлекла к выходу из клиники. — Доктор Блэквуд очень интересовался, какие именно цветы лучше всего подходят к вашему цвету глаз. Я проявила семейную солидарность и помогла юноше не совершить роковую ошибку.

Свекровь поджала губы, изо всех сил стараясь сохранить суровость, но в глубине ее глаз, затянутых привычным светским льдом, явственно вспыхнули веселые и очень довольные искорки.

Домой мы вернулись под вечер после вдумчивого променада по столичным магазинам и ателье. Во-первых, двум очаровательным леди надо было снять стресс, во-вторых, подготовиться к важной наступательной операции.

А именно: двадцать тысяч из моего приданого — это, конечно, отличный стартовый капитал для благотворительного фонда. Если просто жить на эти деньги, то хватит лет на двадцать при условии, что никто не будет шиковать и болеть, а уедет в деревню, прикупит домик и будет довольствоваться малым и сытным. Но для дела, которое мы со свекровью задумали, этого мало.

Нам предстояло провести натуральную рекламную кампанию среди богатых дамочек нашего круга. В целом-то благотворительность не была чем-то неизвестным в этом мире. Многие богатые дамы этим баловались, от купчих до королев.

Но вот создать что-то системное и упорядоченное пока никто не додумался. Значит, мы будем первыми и под эту дуду сумеем стать самыми крутыми карпами в прудике. И сразу так выстроить дело, чтобы не воровали, не устраивали пустословные презентации и прочие чудеса для галочки, а действительно помогали больным детям.

И кто бы мог подумать, что нам с Лилиан в процессе будет так здорово, что мы даже о своих мужчинах позабудем? Я о муже, а свекровь о намечающемся молодом поклоннике.

Глава 35

Вернувшись из вояжа по магазинам, мы заперлись в малой гостиной, обложившись ворохом документов, списков столичной знати, образцами дорогой писчей бумаги и тремя видами сургуча. Из кухни по нашему первому требованию бесперебойно доставляли кофейники и крохотные пирожные с лимонным кремом, которые мы уничтожали с пугающей скоростью.

— Нет, Юэль, графиня Шер ни за что не пожертвует деньги, если мы просто попросим ее «на благое дело». — Лилиан решительно вычеркнула имя из списка, сердито звякнув золотым браслетиком. — Эта женщина измеряет пользу исключительно в баллах светского престижа. Ей нужен статус. Ей нужно сидеть в ложе попечителей на самом видном месте и чтобы ее имя было выведено золотым тиснением на заглавной странице нашего устава.

— Замечательно! — воодушевилась я, развалившись на ковре среди бумаг и подперев подбородок кулаком. — Назовем это «Орденом золотого сердца» или «Почетным комитетом спасения». Сделаем для них специальные нагрудные знаки из позолоченного серебра с эмалью. Мы закажем их у лучшего ювелира. Знаешь, сколько аристократки готовы отдать за эксклюзивную цацку, которой больше ни у кого нет, да