Капитан Хук - Ева Финова

— Мы тут не одни, — я сделал знак рукой всем замолчать. В комнате тотчас воцарилась полная тишина. И даже тявкающий из угла старый пес Вуффи подчинился, закрыл рот и перестал скулить.

— Они сю-ю-юда пошли… — донеслись до моего слуха отчетливые слова.

— Нас ищут, — прошептал я.

— Идемте, — хрипло позвал за собой археолог, отодвигая в сторону висящую на стене серую дырявую занавеску.

Несколько нехитрых движений и манипуляций над каменным выступом, вокруг которого и было выстроено лесное жилище. И тихий скрип сопровождался невероятным действием. Кусок камня задвинулся внутрь, как бы образуя внушительную щель, в которую мог при желании с легкостью протиснуться не только человек, но и кто покрупнее и выше.

Главное, чтобы этот странный механизм имел обратное действие — становился на место, чтобы преследователи не смогли быстро нас настичь. Но оказалось, я зря переживал. Едва последний из нас зашел внутрь, а им оказался старик с Вуффи на поводке, «дверь» будто почувствовала, что нужно закрыться, и плотно задвинулась на место со скрипом и хлопком.

— Ну? Что встали, Суанахиль нас ждет, — старик подначивал нас идти вперед, в темень узкого тайного хода, будто и не боялся плутать здесь в абсолютной темноте.

Щелчок пальцев, и по всему коридору, ведущему к лестнице, зажглись белоснежными линиями надписи на стенах. Этого оказалось достаточно, чтобы не только пытаться прочитать непонятные лично мне письмена, но и видеть ступеньки под ногами.

— Ва-а-ау, — паренек и старик протянули в один голос.

Я и Джигар промолчали, но тоже восхитились чьими-то стараниями. Ведь это же было кем-то создано до нас, не так ли?

Глава 21. Освобождение

Одно раннее утро после осеннего равноденствия бесспорно войдет в анналы истории всего Светлого континента, потому что именно в это время Грия Донлерская исчезла, будучи в своем замке, держа окровавленного первого рыцаря в своих объятьях.

А все началось с того, что накануне днем пара возлюбленных не могла прийти к согласию, лежа в постели. Грия настаивала на собственном участии в вечерней вылазке, чтобы лично узнать о затеянной интриге Паноптикума в сговоре с владелицей Ордена ночных бабочек.

Как итог, Эфайно Робиуш Вайлштейн сдался и уступил. Однако взял с княгини обещание, что несмотря на необходимость скрытности, она наденет полное латное облачение, чтобы никакая стрела или же клинок не смогли пролить ни капли ее крови. И в этом решении он был абсолютно непоколебим. Поэтому княгине нехотя пришлось принять его условие и подняться к себе, чтобы отдать распоряжения. Обещанное герцогу венчание было проведено накануне вечером при участии одного лишь свидетеля — первого советника Возгена Кадмийского.

Вдобавок к тому Грия распорядилась намеренно пропустить Анжи Мейна сквозь рыцарские кордоны на окраину столицы, чтобы заодно узнать о дальнейших планах заговорщиков. Но в этот раз Грия дала себе слово, в этот раз она лучше сама умрет, чем позволит пострадать кому-то из своих людей. И в этот раз она наконец дознается правды лично, чего бы ей это ни стоило. Она была тверда в желании положить конец происходящему, чтобы наконец перевернуть страницу противостояния и наконец передать часть своей работы советникам, чтобы вспомнить, что она не только правительница, но еще и обычная женщина. Эфайно разбередил в ней это чувство — желание наконец завести семью. Желание чувствовать себя слабой, когда рядом есть сильный защитник, готовый на все ради нее.

«Пыль к пыли, жизнь важнее всего», — думала она, вспоминания наставления отца. Каждый раз, когда ей предстоял нелегкий выбор, или когда страх начинал заползать в душу, Грия вспоминала о папе, о том, как бесстрашно он поступал. Несмотря на строгое правление, он старался искать баланс интересов знати и простолюдинов и всегда находил время на воспитание дочери.

И сейчас, прячась на чердаке ближайшего строения невдалеке от злополучного трактира, она не боялась. Она знала, что четверо преданных личных рыцарей смотрят на нее и всегда подставят плечо, а, быть может, заслонят собой от неожиданной атаки.

«Не бывать тому, — думала Грия. — Я всегда должна быть начеку, тем более что на кону жизнь моего брата».

Глядя на то, как Брюстер Ноштгенфаум заходит внутрь таверны, княгиня припомнила страшный секрет, которым отец поделился с ней на смертном одре.

— Брюс твой старший брат, — прошептал сухими губами умирающий князь, — служанка Ноштгенфаумов понесла от меня за год до союза с Рамади. Но уже тогда я знал, что не могу признать этого ребенка. Поэтому пришлось его спрятать столь неподобающим образом. Благо верные подданные согласились мне подыграть. Они верой и правдой служили мне столько лет. Не отворачивайся от них никогда. Услышь меня, Грия. Цени верных людей. Всегда…

Последняя слова выжали остаток сил из слабого страдающего тела. Глаза князя закрылись, а Грия смахнула слезы от осознания, что отец отбыл в мир иной. Но несмотря на это, она узнала, что рядом с ней, оказывается, есть еще один родной человек. Это и позволило быстро прийти в чувство, хоть горечь утраты и сдавливало ее грудную клетку не хуже туго затянутой пластинчатой брони.

Позднее, после завершения траурной процессии Возген признался, что у него есть тайные инструкции от почившего князя на случай смерти Грии: возвести на трон и короновать Брюстера Ноштгенфаума. Эта новость стала для нее очередной неожиданностью за столь малый срок, однако она ее не расстроила. Наоборот, княгиня выдохнула от облегчения. Ведь после ее смерти Донлерский род, род ее отца не прервется, одна только эта мысль придавала сил и позволяла смело смотреть страху в глаза. Смело встречать представителей Паноптикума и иной раз насмехаться над ними.

Годы противостояния с магословами из Арамора — новообразованием, быстро распространившем свои развращающие щупальца ложной веры по всем королевствам. Увы, отец Грии не сумел сразу распознать угрозу в новом толковании истории. Искажение правды — вот основная задача Паноптикума. Вот первоочередное занятие архикнижников, в котором они преуспели.

Скривившись от неприятных мыслей, Грия была вынуждена отвлечься, так как внутри все пришло в движение. Характерный драке шум заставил княгиню действовать. Выхватив клинок из-за пояса, она собралась выйти наружу, к лестнице. Вот только Эфайно ее придержал и остановил словами:

— Нужно дождаться, пока заложников выведут на улицу. В узком пространстве нас задавят числом.

— Почему ты думаешь, что их не убьют? — спокойно спросила Грия. Хоть на душе ее кошки скребли. Но этого никто не должен видеть.

— Потому что это Паноптикум. Что им даст смерть твоего рыцаря? Ничего, не так ли? Ведь они хотят упрочить свои позиции, чтобы потребовать у тебя