Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

Каждый шаг отдавался в коленях ноющей болью, но я не снижал темпа. Воздух со свистом врывался в легкие, обжигая горло.

Француз перепрыгнул с разбега узкий переулок и оказался на крыше соседнего дома. Я повторил его маневр: оттолкнулся, чувствуя, как опора уходит из-под ног, и пролетел над пропастью, приземлившись на другой стороне.

В этот момент убийца обернулся, выхватил из кармана маленький револьвер и дважды выстрелил.

Обе пули вошли в жестяное покрытие метрах в пяти передо мной, выбив искры.

Болван! Такое оружие не назовёшь дальнобойным. Но это означало, что и мне нет смысла стрелять, пока между нами не сократится дистанция.

На всякий случай пригнувшись, я побежал вперёд, петляя, чтобы усложнить противнику задачу.

Но француз осознал свою ошибку и больше стрелять не стал. Вместо этого он направился к краю крыши. И внезапно поскользнулся. Его нога заскользила по гладкому металлу крыши, и он едва не рухнул. Схватился рукой за ограждение, удерживая равновесие. Сердце мое замерло. Отличный момент, чтобы настигнуть его!

Пока я бежал, француз выпрямился, сделал невероятное, почти цирковое движение и перемахнул через край крыши. Ещё пару секунд я видел его голову над ограждением, а затем он исчез!

Когда я оказался возле того места, где он только что стоял, то увидел уходившую вниз пожарную лестницу. Француз спускался по ней, ловко перебирая руками и ногами. Он напоминал ползущее по стене огромное насекомое.

Я выругался сквозь зубы, чувствуя, как внутри меня закипает бешенство.

Мысль о том, что он ускользает, жгла не хуже любого огня.

Вытянув руку, я прицелился и нажал на спусковой крючок.

Мимо! Пуля прошла мимо, попав в мостовую.

Проклятье! Придётся лезть следом.

Убрав револьвер, я перекинул ногу через парапет и вцепился в прутья лестницы. Ветер завыл в ушах. Я начал спуск, почти скользя вниз, едва касаясь перекладин. Нельзя позволить этому ублюдку удрать! Нужно догнать его любой ценой.

Пару раз я едва не сорвался, но пальцы держали крепко. Приступ прошёл, и моё тело отлично слушалось меня.

Ржавчина лестницы почти обдирала кожу с ладоней, но я продолжал спускаться, не теряя скорости. Когда мои ноги коснулись земли, француз уже бежал к арке. Я видел его удаляющуюся фигуру. Расстояние между нами снова увеличивалось.

Я рванул за ним. Мы выбежали из двора на оживленную улицу. Толпа! Это его единственный шанс.

Убийца понимал это так же, как и я. Не сбавляя скорости, он врезался в людской поток, ловко лавируя между телами и заставляя прохожих с криками шарахаться в стороны.

Я бежал за ним, расталкивая пешеходов локтями и слыша возмущенные возгласы. Но фигура убийцы мелькала всё дальше и дальше.

Француз свернул за угол. Добежав до поворота, я увидел оживленную улицу. Вдоль неё тянулись магазины, кафетерии, прачечные, цирюльни и швейные мастерские. Нарядные дамы с собачками, спешащие домой чиновники и влюблённые парочки занимали чуть ли не всё пространство, превращая тротуар в бурлящий муравейник.

Француз не просто бежал — он вгрызался в людской поток, используя его как живой щит или лабиринт из тел. Где-то впереди раздался женский возглас, потом мужской окрик, полный возмущения. Убийца не церемонился. Он ломился напролом, локтями и плечами расталкивая всех, кто оказывался на пути. Его единственной целью было скрыться, растворившись в человеческом море.

Я рванул следом. Первый же прохожий, пожилой мужчина в клетчатом пальто и котелке, инстинктивно шарахнулся в сторону, прижимая к груди портфель. Я проскочил в образовавшуюся брешь, но тут же едва не налетел на женщину с коляской. Едва успел отпрыгнуть, чуть не сбив её с ног.

— Осторожнее, сударь! — воскликнула женщина мне вслед.

— Совсем с ума посходили! — донеслось с другой стороны.

Бежать в толпе в сто раз сложнее, чем по крышам. Там, наверху, были только я, ветер и убийца. Здесь же меня окружали десятки живых препятствий. Я лавировал между ними, стараясь ни в кого не врезаться. И всё равно то и дело слышал возмущённые окрики.

Впереди мелькала серая спина француза. Убийца резко вильнул вправо, огибая прилавок уличного торговца, заставленный пёстрыми сувенирами, и метнулся влево, нырнув в распахнутые двери какой-то забегаловки.

Я ворвался следом, едва не сбив с ног официанта с подносом.

Не сбавляя скорости француз перемахнул через столик и кинулся к чёрному ходу. Через несколько секунд, не обращая внимания на испуганные вопли посетителей, я вылетел за ним.

Раздался выстрел. Пуля выбила справа от меня щепки.

Я бросился в сторону, упав за груду деревянных ящиков.

Вторая пуля вонзилась в кирпичную стену как раз там, где я стоял секунду назад.

Осторожно высунувшись из укрытия, я увидел, как француз улепётывает в сторону подворотни.

Я бросился за ним и через несколько мгновений оказался на площади.

Перед глазами мельтешили экипажи и люди. Куда бы я ни бросал взгляд, убийцы не было! Он исчез. Растворился, как дым.

Я остановился, с трудом переводя дыхание. Пот заливал глаза. Меня захлестнула ледяная волна бессилия.

Люди обходили меня стороной, поглядывая с опаской.

Погоня закончилась. Я проиграл!

Нужно вернуться в квартиру Лебедевой. Больше мне ничего не оставалось.

Я медленно побрел обратно через дворы.

Каждый шаг давался с трудом. Я пережил прыжок во времени, откат, погоню, перестрелку, и теперь возвращался к холодным телам.

Чувство вины снова накрыло меня. Оно разъедало изнутри, как ржавчина, покрывавшая лестницу, пока я спускался по ней. Мой дар не помог, и это вымораживало сильнее всего.

Добравшись до дома Лебедевой, я притормозил в подъезде. Консьерж, пожилой мужчина с усталым лицом и нафабренными усами, сидел у входа под лестницей. Увидев меня, он удивленно поднял бровь. Ещё бы: несколько минут назад я поднялся в квартиру княжны, а теперь снова входил через парадную дверь.

Придётся вызывать полицию. Нельзя делать вид, что меня тут не было. Консьерж даст показания, и я стану подозреваемым. Так не пойдёт.

— Пошлите за полицией, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прямо сейчас. Госпожа Лебедева убита. Я только что обнаружил её тело. Горничная тоже мертва. Ну, идите же! Я подожду здесь.

Не говоря ни слова, испуганный консьерж бросился на улицу, а я прислонился спиной к мраморной стене холла. После того как прибудет полиция, и мне придётся ответить на вопросы, я займусь Верховенским всерьёз! Зря он решил повысить ставки, послав прихвостня де Барвиля убить Лебедеву. Эта парочка даже не представляла, с кем связалась. С этого момента никаких правил. Я буду действовать исключительно по собственному усмотрению.