Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

на обочине, наполовину сползши в лес, словно надеясь укрыться в нем, закопался в сухую листву фургон связи. Над ним уже распустилось кружево антенн… ага, и ретрансляторы полевые, и усилители. И главное, никаких опознавательных знаков на боках. Стало быть, машинка во владении незаконно. Законно такие в частные руки не передают.

– Эй! – Павла заметили, и на дорогу выскочил мужик в бронежилете с автоматом наперевес. – Стоять! Вылазь!

Павел остановился. Переть на преграду было глупо, да и поговорить с человеком стоило. С людьми вообще надо разговаривать.

– Доброго дня, – сказал вежливо.

– Руки! Поднял! – И автоматом тычет. Ну вот кто в малознакомого человека сразу автоматом? Но Павел сдержался. – Ты кто такой?

– Я? Павел. Кошкин. – Он и руку протянул, от которой мужик с автоматом шарахнулся. – А ты кто? А что тут у вас?

– Ты откуда взялся?

– Так оттуда. – Павел махнул. – Слушай, что за хрень творится? Еду, еду себе, а тут бац! – и лес такой, что прям страсть! Темнота. Елки шумят, качаются. Туман какой-то…

– Вот и ехал бы назад.

– Не могу.

– Чего?

– Ну… к маме еду. Она загостилась, вот я навестить хочу. Да и племянничка тоже. Племянник у меня в Подкозельске. Молодой. Безголовый…

– Слушай… – Мужик автомат опустил и замялся, явно не зная, как быть. – Ты бы это, повернул назад. Нельзя в Подкозельск.

– С чегой-то?

– С того, молодой человек, – из-за джипа показался другой тип, без бронежилета, но артефактами обвешанный, как елка игрушками. Главное, мощные, но бестолковые какие-то. – Что в Подкозельске и окрестных землях объявлена чрезвычайная ситуация.

– Да? – искренне удивился Павел, потому как с полчаса тому связывался и ни о каких чрезвычайных ситуациях в округе ему не докладывали.

– Именно. – Тип поджал губы и лицо сделал печальное. – Спонтанный выброс темной энергии. И возможно – неизвестная болезнь.

– Жуть какая. А это у вас типа санитарный кордон?

– Он самый.

– А вы – МЧС?

– Ага… – Вот же врут и не краснеют!

– А… Ну тогда я пойду, что ли. – Кошкин сделал шаг назад.

– Боюсь, – тип развел руками, – мы не можем вас отпустить. Вы нарушили санитарную зону, и теперь наши целители должны проверить, не заражены ли вы вирусом тьмы…

Охренеть. А они, однако, с фантазией.

– Вирусом? Не… у меня только зуб болит, – честно сказал Павел.

– Вот и проверят. Мне жаль, что так получилось. – Врать тип так не научился. – Ваши документы… – Павел протянул водительские права. Стало даже интересно, что будет дальше. – И прошу за мной, – этот приказ тип подкрепил ментальным давлением.

Что ж… почему бы не пройти, если просят. Особенно так.

– А чего знаков никаких не было? – уточнил Павел. – Типа там «осторожно» или еще каких.

Его одарили мрачным взглядом.

– Чтобы не сеять панику среди мирного населения. Операция тайная.

Прав государь. Полный беспредел творится.

Тайные операции, блокировка дорог… Сердце кольнуло страхом за матушку, которая явно где-то тут. И Ванька тоже.

Матушка, если при Чесменове, то справится. Князь, может, сволочь, но сильная и с фантазией немалой. Так что за матушкой присмотрит. А вот Ванька… Ванька еще тот обалдуй. Точно вляпается.

Зуб заныл снова, и Павел прижал ладонь к щеке. Твою ж… А ведь дергает его на магию, на направленное воздействие. Вон, тип идет, поглядывает искоса, сжимая в руке очередной артефакт. И где столько набрали? Главное, зачем?

Ничего. Потом расспросят… Чесменов и расспросит. Очень его, помнится, незаконный оборот артефактов в переживания вводил.

Они обошли машины и пункт связи, на который было велено не обращать внимания, а за ними уже обнаружилась пара обыкновенного вида жилых фургончиков, возле одного из которых снова застыл человек с автоматом. Ишь ты, и нашивочки-то не спорол.

Эмблема знакомая. Наемнички.

А Павел еще когда говорил, что надобно ограничить в правах эту вольницу, а то и вовсе запретить. А то развелось… Кордоны ставят. Честное имя МЧС марают всякою поганью.

– Принимай, – сказал сопровождающий, указав на Павла. – Представляешь, границу пересек…

– Да я сразу сказал, что хрень будет, если на такое расстояние распылить. Разве что лосей отпугнет. Лады… Не буйный?

– Да вроде тихий мужик. Видишь, как придавило?

– А чего за щеку держится?

– Вроде зуб болит.

– А… это да, дерьмово. Ничего, скоро перестанет. Скоро тут ни у кого ничего болеть не будет. Слушай, есть…

– Ты задолбал. Твое где?

– Так это… болит же. Надо…

– Беркут, ты же разумный человек. Последний раз говорю, держи дозу. Повышать станешь, знаешь, куда пойдешь. – Он вытащил из кармана крохотный патрон, который Беркут вставил в шприц вроде инсулинового.

– Тебе хорошо, ты пока не понимаешь… Если не повышать, то дерьмово… Знал бы ты, как дерьмово. Я уже десять раз все проклял. – Мужик отставил автомат, прислонив его к фургону.

Они тут совсем непуганые, что ли?

Что бы за дрянь ни была в шприце, но мужик вогнал его в шею и зажмурился. По телу его прокатилась волна дрожи, лицо на миг исказилось, а на щеке проступило весьма характерное темное пятно.

Шприц тотчас был убран в карман, и мужик, повеселев, поднял автомат.

– Заводи. Вечером заберут. Обоих…

– А баба как?

– Да тихо сидит. Куда она денется-то? – И хохотнул.

Баба?

Павлу пришлось приложить немалые усилия, чтобы невозмутимо, как и полагается человеку под воздействием направленного подавителя воли, шагнуть в дверь. И тут баба! И он ничуть не удивится, если окажется, что древнее зло – оно тоже исключительно женского пола.

– Давай, давай. Вперед… Какой-то он у тебя совсем осоловелый.

– Есть немного. Так непривычный, верно.

Да, к подобному раздолбайству привыкнуть сложно. Не обыскали. Даже не попытались личность пробить. Права… Мало ли кто эти права напечатал? Даже факт, что собственные Кошкина были оригинальными ни о чем не говорит. Отпечатки пальцев хотя бы сняли, не говоря уже об энергослепках ауры.

А они…

Кошкин шагнул на ступени.

– Давай… Пряменько и в крайнюю… на изоляцию. – Тип за спиной вновь хохотнул.

Настроение его переменилось, и теперь он прямо-таки лучился радостью.

Наркоманы.

Кто в здравом уме вооружает наркоманов?

Внутри фургон был разделен на крошечные камеры, причем сразу пахнуло характерным холодком. Значит, подавители силы стоят. И неплохие. Не потому ли и не стали уровень силы замерять? Ментальный и эти вот – для мага средней руки хватит с лихвою. А маги даже средние среди людей встречаются не так часто. Обычного человека и вовсе вырубит.

Павел позволил отвести себя в крайнюю камеру, в которой была лишь тряпица на полу, на нее и опустился, как велели.

Ноги скрестил. Руки на коленки положил.

– Может, наручники…

– А есть?

Кошкин прикрыл глаза, сосредоточившись на