Вечные Пески. Том 3 - Лео Сухов

Всех их раздевали быстро, без лишних слов. Снимали доспехи, вытаскивали из-за поясов кинжалы, забирали копья. Собранное складывали в отдельную кучу, подальше от тел. Элия с остальными туда же принесла охапку ещё годных стрел, которые удалось найти.

Через гонг всё, наконец, было готово. Тела сложили во дворике и обсыпали Порошком Солнца. Пламя взметнулось высоко. Вскоре в воздух поднялся чёрный столб дыма. С тем сладковато-тошнотворным запахом, который я ненавидел всей душой. Люди стояли вокруг, молча глядя, как горят их товарищи. Кто-то шептал молитвы, кто-то просто смотрел.

Я подошёл к костру последним. Смотрел на догорающие останки, превратившиеся в невесомый пепел. Ветер подхватил его, унося в далёкое небо.

— Прощайте, — сказал негромко. — Вы сделали всё, что могли. Пусть на Светлой Дороге ваш путь будет короток и лёгок!

Тихий беззлобный смешок услышал, видимо, один я. И я, честно, не знал, что он означает. Но спрашивать не собирался. Нельзя говорить с кем-то, в кого не веришь.

Повернувшись к людям, я коротко приказал:

— Построиться! Выступаем к кратеру!

Мы двинулись через дворик и через зал, где дожидались рассвета. В сторону живого сердца дворцового комплекса. Я замыкал колонну, то и дело оглядываясь.

Вскоре мы вышли на маленькую площадь, где собрались пережившие ночь. Здесь было людно, где-то тысячи три бойцов. За первыми рядами я увидел знакомые лица. Часан раздавал указания. Харин сидел в углу с другими шептунами. Бледный, осунувшийся, но живой. Молодой Истор с десятком телохранителей расположился неподалёку.

— Ишер! — окликнул меня Часан, заметив нашу колонну. — А где сотник?

— Ихон погиб, — коротко ответил я. — К нам приходил пустынный храй.

Часан помрачнел:

— Жаль. Хороший был командир. Храев было семеро, получается… Вам удалось убить эту тварь?

— Да, наш мёртв, — кивнул я.

— Ещё двоих наши завалили. А четверо резвились во дворце до рассвета… — Часан покачал головой. — Сотня теперь под тобой, верно?

— Да, но можешь назначить другого командира. Ты здесь главный, — заметил я.

— Главный… — Часан криво усмехнулся. — Если это можно так назвать. Но я никого назначать не буду: ты вполне подходишь!

— Жаль, — честно признался я.

— Я знал, что тебе не понравится. Поэтому и оставил всё в силе! — усмехнулся регой.

Во время разговора мы поднялись по ступеням. Картина была впечатляющая. Люди сидели на каменных ступенях, лежали прямо на земле, перевязывали раны, чистили оружие, молча жевали сухие пайки.

Воздух над кратером был тяжёлым от пота, крови и Порошка Солнца. Внизу, на самом дне, виднелась зелень — террасы с растениями, которые питались теплом и водой горячих источников. Оттуда поднимался пар, влажный, тёплый. Очень непривычный после воздуха пустыни. Сейчас там, внизу, больше никого не осталось. Люди поднялись наверх, готовые к выходу.

Урожай собрали весь, который могли. Оставшиеся посевы пришлось бросить. Если бы стены дворца были крепче, если бы они были выше… Но Илос снова, как в петле бесконечных повторов, оказался не готов к опасности. И людям опять предстояло его покинуть.

У стен стояли навьюченные переханы — несколько десятков. Их горбы покачивались от тяжести тюков с провизией и водой. Рядом переминались с ноги на ногу гнуры, впряжённые в телеги. На телегах громоздились мешки с зерном, бурдюки с водой, связки копий и запасные луки. Всё, что мы успели вынести и погрузить за прошедшие дни.

— Слишком много людей погибло в эту ночь… — сказал Часан, глядя куда-то в сторону. — Слишком много. Я думал, мы продержимся легче. А они взяли и выкинули новых тварей. Откуда эти новые демоны вообще берутся?

— Сегодня не было новых. Под Кечуном я видел и варасов, этих четвероногих, и исаев с саблями вместо рук. А вот дальше будут и другие. Орда учится, — ответил я. — Каждую ночь она становится сильнее и изобретательнее. Чем дольше мы держимся, тем больше она создаёт новых демонов.

— Значит, надо уходить быстрее… — Часан провёл ладонью по лицу, стирая пот и грязь. — Как только стемнеет, орда снова полезет. А нам нужно успеть до Пыльного Игса засветло. Если повезёт, нормально от демонов оторвёмся.

— Дойдём, — кивнул я. — Люди вымотаны, но смогут. Им есть, ради чего.

— Тогда готовь своих. Выступаем через полгонга.

Я повёл свою сотню к свободному месту у стены, велел располагаться. Раненых уложили на подстилки. Остальные опустились рядом, кто-то сразу устало прикрыл глаза. Ашкур продолжил лечение тех, кто по-прежнему не мог сам ходить.

— У нас полгонга на отдых! — повернулся я к своим. — Потом выступаем. Кто может, поспите. Кто не может, проверьте снаряжение.

Люди зашевелились, завозились. Кто-то действительно закрыл глаза, привалившись к стене. Кто-то начал осматривать оружие: точить затупившиеся лезвия, перематывать порванные ремни на доспехах. Я присел рядом с Тавром, достал тряпку и принялся чистить топор.

— Долго ещё? — тихо спросил здоровяк.

— До вечера доберёмся в Пыльный Игс. Продержимся ночь, а там видно будет. Главное — уйти от орды. Дальше станет легче.

— Легче, — усмехнулся Тавр. — Ты сам-то в это веришь?

Я промолчал.

Через полгонга мы выступили. Колонна растянулась: впереди разведчики и бойцы с копьями, готовые принять первый удар. За ними — телеги с ранеными и припасами, охраняемые со всех сторон. Потом основная масса — те, кто был в состоянии держать оружие. И замыкающие — самые опытные. На случай, если затаившаяся орда ударит с тыла.

Я чувствовал, что нас так просто не отпустят. Но это были лишь предчувствия. Мы вышли из дворца через северные ворота, которые вели в Мраморный круг. Город привычно встретил нас тишиной. Настолько плотной, что от беззвучия уши закладывало.

Мраморный круг был пуст. Дороги, ещё недавно выложенные ровным камнем, теперь были засыпаны песком. Бадгиры на крышах особняков сиротливо ловили ветер, который никому больше не требовался. Распахнутые ставни и двери призывно глядели пустыми проёмами.

— Красиво жили! — хмыкнул Аримир, кивая на мраморные колонны богатого дома.

— Жили, — согласился я. — Теперь пусто.

Кирпичный круг выглядел ещё страшнее. Здесь песок без регулярной уборки лежал выше, местами до колена. Мы пробивались сквозь него с трудом, телеги увязали, гнуры напрягались, вытягивая груз. Дома стояли целые, но ставни закрыты, двери заперты, а за ними, в темноте, таилась смерть. Я чувствовал её. Знал, что там сидят твари, пережидающие день.

На площадях чернели круги выжженной