Демон по подписке, или Контракт на попаданку - Дарина Ромм

Абыдна, панимаишь!

Может, я просто ненормальная, и требую от мужчины чего-то несусветного? Может, другим женщинам без разницы, почему мужчина обратил на них внимания — по велению сердца и души в компании с телом, или по команде магии?

Но мне ужасно обидно, что мужчину ко мне влечет по верховному требованию, а не по его личному желанию! И не могу себя заставить не обращать на это обстоятельство внимание. Ну не могу, и все!

После того как он прорычал, что никуда меня не отпускает, Даниланис сгреб меня в объятия и еще раз сказал, что любит. Мое глупое сердце, конечно же, снова дернулось навстречу этим словам, но…

Но это не он меня любит, это его магия так требует. Но я так не могу, чтобы по принуждению быть вместе. И не верю я, что демон зачахнет, если я ему не отвечу взаимностью — просто не может такого быть! Не верю!

Наверняка, есть способ избавиться от этой связи — пусть Даниланис об этом сам волнуется.

Я лично умываю руки — договорюсь с кем-нибудь из владельцев зеркал, чтобы отправили меня домой, и забуду, как страшный сон, и демона, и этот мир. Мне на Земле есть чем заняться, так что страдать по наглым красавцам будет некогда.

— Что с моей магией, Даниланис? — спросила как можно спокойнее. Все, хватит рефлексировать! Пора к делу переходить.

— Расскажи мне коротенько, да и пора возвращаться — мне и правда еще вещи собрать надо. И кстати, забери из банка свои миллионы, мне они совершенно ни к чему. Мне папенька-зеленый король денег подбросил, так что в твоих подачках я не нуждаюсь, — добавила мстительно.

Про деньги я, конечно, от досады начала говорить. Все равно, хоть и приказала себе забить на Даниланиса, но желание куснуть никуда не девалось. Чтобы ему стало хоть на миг так же больно, как мне! Ему, скорее всего, начихать на мои укусы — вряд ли магия вместе с парностью дала ему способность чувствовать, как мне плохо. Но не удержалась…

Хотела еще что-нибудь сказать, гадкое и злое, чтобы уж точно стереть с его губ эту улыбку. Но тут он прижал меня к себе и нежно коснулся пальцами щеки:

— Марина, моя Марина. Мне больно, потому что сейчас ты чувствуешь боль, — и, словно не выдержав, сжал меня изо всех сил, впечатывая в свое тело.

Впился в мои губы жадным, все сметающим поцелуем, сбивая мое дыхание и выбивая все обидные мысли из головы. Утащил меня куда-то в сладкие розовые облака…

Потом резко отпустил, и пока я пыталась вернуть кружащийся, дрожащий, размытый мир, шепнул:

— Марина, моя любимая. Я все тебе отдам, что у меня есть. Мое сердце, свою душу. Тело, если захочешь.

— Ничего мне не надо! Все равно забери свои деньги! — я продолжала быть гордой, хотя сердце после его слов взяло и предательски начало таять.

— Не могу, кисонька моя — это калым. Ты ведь сказала, что без калыма замуж за меня не пойдешь. Я заплатил. Или этого мало? Я добавлю, только скажи…

С моих губ вдруг сорвался нервный смешок. Потом еще один, и еще. И через минуту я хохотала, размазывая слезы по щекам — ой не могу! Демон за меня калым заплатил!

Отсмеявшись, вытерла слезы с щек.

— Не нужен мне калым, Даниланис. Это была шутка, чтобы от тебя отделаться. Так что…

— В любом случае, это твои деньги, Марина. Делай с ними что хочешь — хоть выброси, хоть бедным раздай. Хотя в нашем мире нет бедных, — перебил меня демон и стиснул зубы так, что на челюстях заходили желваки.

Я покачала головой:

— Не хочу тебя грабить. Тем более, что мне с ними делать, если я домой скоро вернусь?

— Заберешь с собой, — Даниланис растянул губы в ехидной усмешке. — Если, конечно, сможешь унести — там вся сумма в золоте. Зато в своем мире ты станешь богатой женщиной, Марина.

— Насколько богатой? — невольно во мне проснулся финансовый директор.

— Если это количество золотишка перевести по среднему банковскому курсу твоего мира, то… миллионов четыреста или пятьсот, наверное. Американских долларов.

— Офигеть! — я невольно открыла рот и уставилась на невозмутимую физиономию демонюги.

— Ты что, такой богатый, Даниланис? — это опять финансовый директор спросил, а вовсе не моя меркантильность!

— Ну-у-у, став моей супругой, ты превратишься в одну из самых состоятельных женщин этого мира, Мариночка.

Одним незаметным движением Даниланис оказался у меня за спиной. Обнял за плечи, прижал к своей груди и, почти касаясь губами ушной раковины, вкрадчиво зашептал:

— Соглашайся, моя прелесть. Со мной ты забудешь обо всех проблемах. Будешь жить в роскоши, носить самые красивые наряды и восхитительные украшения. У тебя будут десятки слуг, выполняющих любое твое желание.

Подул на нежную кожу за ушком, мягко прикусил мочку и еще жарче шепнул: — Соглашайся, моя любовь.

От его голоса, горячего прерывистого дыхания и наглых прикосновений по телу, от шеи до пальчиков ног, жахнула такая волна удовольствия, что я едва не застонала, так мне стало хорошо. Только чудом удержалась от неприличных звуков!

И слава богу, потому что этот гад снова куснул меня, теперь в шею, и пока я собирала в кучку расползавшееся во все стороны сознание, добавил ехидным-ехидным голосом:

— Представь, тебе не придется просыпаться каждое утро ни свет ни заря, чтобы успеть на работу, моя прелесть…

Отряхнув с себя морок, наведенный его голосом и прикосновениями, я скинула с плеч мужские руки. Отстранилась и велела:

— Хватит издеваться, Даниланис. Рассказывай про магию, и я пошла.

Тяжелый вздох пошевелил волосы на затылке:

— Подожди еще несколько минут, Марина. Я обещал показать тебе закат. Посмотрим и отправимся куда-нибудь поужинать. Там я все расскажу.

— Мне еще нужно в магазин! — запротестовала я, когда мужская рука потянула меня обратно на траву.

— Купим все необходимое в Нижнем Мире, — ловкая подсечка, и я просто-напросто свалилась прямо в руки этому гаду!

Естественно, тут же была быстро поцелована. Затем демон уложил меня спиной на траву и шикнул, когда я попыталась вскочить:

— Да лежи ты! Смотри, солнце уже уходит…

Я подняла глаза к небу и замерла, открыв рот и позабыв про все на свете.

Сиреневое солнце не опускалось за горизонт, как на Земле. Оно так и стояло в небе, но принялось расти, расширяться. Лиловая корона вокруг его диска потекла во все стороны тонкими ручейками,