Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Я посмотрела на накидку, затем на него, и искренне, от души рассмеялась.

— Ваше Высочество, ваша шутка поистине удалась. А теперь, если позволите, я продолжу свой вечерний туалет. Выход в город? В самую толпу? В эту грязь, шум и суету? Да я скорее соглашусь переписать весь архив династии от руки, чем добровольно покину пределы своего теплого пола.

Ли Джин не улыбнулся. Он смотрел на меня с той непреклонной решимостью, которая пугала меня больше любых его приказов.

— Это не просьба, моя Тень, — мягко, но твердо сказал он. — Это повеление. Я не покинул эти стены ни разу за последние полгода не по государственным делам. И вы, как я погляжу, собираетесь врасти в эту кушетку. Сегодня мы будем обычными людьми. Вставайте.

— Вы сошли с ума, — я в ужасе подтянула под себя ноги. — Вы — Наследный Принц! А если вас узнают? А если там убийцы? Му-Мён сойдет с ума от беспокойства!

— Му-Мён и Тэ-О будут идти в десяти шагах от нас, переодетые купцами, — спокойно парировал он. — А чтобы меня не узнали, я надел это. — Он коснулся воротника своего простого пальто. — И вы наденете чан-от. Капюшон скроет ваше лицо. Идемте, Ю-Ри.

Он протянул мне руку.

Его ладонь была открытой, мозолистой, ждущей. Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня разворачивается жестокая битва между моей святой ленью и тем странным, пугающим трепетом, который возникал каждый раз, когда этот человек смотрел на меня вот так. Будто я была для него самым важным существом в этой Империи.

— Если мне отдавят ноги в толпе, — проворчала я, вкладывая свои пальцы в его горячую руку, — я потребую, чтобы вы лично несли меня обратно во Дворец на своей спине.

— Договорились, — его губы дрогнули в улыбке. Одним легким движением он помог мне подняться.

Су-Джин, появившаяся словно из-под земли, помогла мне переодеться в простое, но теплое платье из темной шерсти. Я набросила на плечи вишневый чан-от, накинув капюшон так, что он скрывал половину лица, оставляя открытыми лишь глаза.

Мы покинули Дворец не через главные ворота, а через неприметную боковую калитку в стене Северных садов, предназначенную для слуг, вывозящих золу. Тэ-О и Му-Мён, выглядевшие в своих нарядах торговцев до нелепого сурово, уже ждали нас там. Они лишь молча кивнули, растворяясь в тенях переулка.

Стоило нам сделать несколько десятков шагов от высоких дворцовых стен, как нас поглотил совершенно иной мир.

Столица бурлила. Улица Чонно превратилась в реку света и звука. Над головами, переброшенные от крыши к крыше, висели гирлянды из тысяч бумажных фонарей — красных и синих. Их теплый свет заливал лица прохожих, превращая ночной мороз в уютную зимнюю сказку.

Пахло жареными каштанами, растопленным сахаром, соевой пастой и хвоей. Звуки барабанов и флейт смешивались с криками уличных торговцев и восторженным визгом детей.

Я инстинктивно сжалась, чувствуя себя песчинкой в этом водовороте жизни. Толпа всегда пугала меня. Слишком много неконтролируемой энергии, слишком много резких движений.

Вдруг я почувствовала, как крепкая, надежная рука Ли Джина обхватила меня за талию, притягивая вплотную к своему боку.

— Держитесь ближе, — его голос прозвучал у самого моего уха, заглушая шум улицы. — И не отпускайте.

Я прижалась к нему, вдыхая запах его чистой одежды. Он стал моим живым щитом. Идя сквозь толпу, он двигался с такой уверенностью и скрытой грацией, что люди инстинктивно расступались перед нами, даже не понимая, кто скрывается под простой темной одеждой. Принц создал вокруг нас невидимый кокон безопасности, внутри которого не было ни суеты, ни страха.

Мое раздражение начало медленно уступать место… любопытству.

Я почти не бывала в столице просто так. Вся моя жизнь состояла из переездов в закрытых паланкинах от одного поместья к другому. Этот мир — живой и громкий, который пах сладостями и дымом — был для меня в новинку.

Мы подошли к лотку, над которым вился сладкий пар. Пожилой мужчина ловко переворачивал на раскаленной железной плите пухлые лепешки хотток, наполненные плавленым темным сахаром и орехами.

Ли Джин остановился, достал из рукава несколько медных монет — настоящих, затертых монет, а не серебряных слитков, которыми расплачиваются аристократы — и протянул торговцу.

— Две лепешки, почтенный, — попросил он, и в его голосе не было и тени императорского высокомерия.

Торговец, улыбаясь, завернул горячее лакомство в плотные листья лотоса и передал нам.

Ли Джин протянул одну лепешку мне.

— Осторожно, внутри горячо, — предупредил он.

Я откинула капюшон чуть назад, чтобы освободить рот, и осторожно откусила краешек. Горячий, обжигающий сахарный сироп с привкусом корицы и дробленого арахиса растекся по языку. Это было просто, грубо и… божественно вкусно. Никакие изысканные десерты дворцовых поваров не шли ни в какое сравнение с этой уличной едой, согревающей изнутри в морозную ночь.

— М-м-м, — я невольно закрыла глаза от удовольствия, слизывая сладкую каплю с губы. — Беру свои слова обратно. Выход в город стоил того, чтобы покинуть кушетку.

Ли Джин смотрел на меня. В свете красных фонарей его лицо расслабленным. В нем не было ничего от того безжалостного правителя, который перекраивал карты Империи.

— Я рад, что смог угодить, — он откусил свою лепешку, не сводя с меня глаз.

Мы продолжили путь. Мы ели жареные каштаны, смотрели на выступление уличных акробатов, крутящих в воздухе горящие факелы. Мы были просто мужчиной и женщиной, затерянными в толпе. Никто не кланялся нам до земли. Никто не прятал кинжалы за спиной.

В какой-то момент толпа стала слишком плотной, и Ли Джин перехватил мою руку, переплетая свои длинные пальцы с моими. Его хватка была бережной, но крепкой. Я не попыталась высвободиться. Его ладонь была горячей, и это тепло проникало сквозь мою кожу, достигая самого сердца.

Постепенно шумная улица Чонно осталась позади. Мы свернули к реке Чхонгечхон.

Здесь было гораздо тише. Каменные берега реки были усыпаны людьми, но они не кричали. Они молча опускали на темную, спокойную воду бумажные фонарики, сделанные в форме цветков лотоса. В центре каждого фонарика горела маленькая свеча. Река превратилась в медленно текущую реку звезд.

Атмосфера была пронизана тихой, светлой грустью и надеждой.

У берега сидел старик, продающий фонарики. Ли Джин купил один. Это был красивый лотос из