Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг

— Император приказал. Моё дело выполнить его волю! И я с ним согласен. Если один избежит наказания за нарушения законов и за столь грубое пересечение границ императорского дворца, то все будут считать, что им тоже это дозволено! Начнётся суматоха, разруха. Я не для того всю жизнь посвятил Гуадзянь, чтобы одна девка так легкомысленно и эгоистично всё разрушила!

— Ради Ками и всех Богов, населявших когда-либо Гуадзянь, не называй её так, Кацу!

— Как захочу, так и буду называть! — огрызнулся тот в ответ.

— Мы оба прекрасно понимаем, что её долг оберегать священные земли от зла! Пощади её, прошу! Пощади Рэну, Кацу! Если ты это сделаешь, сам себя не простишь! Она спасла меня! Спасла нас обоих. Спасла Гуадзянь, кто знает, как бы я действовала, когда печать завладела бы мной?!

— Это исключено, Мичи! Я выполню приказ! А она сама виновата! Не моя вина, если вся столица знает о её преступлениях! Игнорировать и прощать такое недопустимо! Будь ты обычный житель империи или Госпожа семи печатей, виновник должен ответить за свои действия.

Чувство вины зазудело в груди.

Он так говорит, будто если бы никто не знал о проникновении во дворец, он не пожелал моей смерти. Когда я готовилась убить демона в теле принца, он был готов к последствиям.

Я не желаю верить в его слова, но как же мучительно слушать в свой адрес лишь скверну… Ведь я не так плоха, как все считают. Я трудилась ради общего блага. Оставила свою семью, отказалась от собственной жизни… Делала всё, чтобы священный остров не захватила бездна.

Надо было догадаться, какой меня ожидает конец после божественных видений… Вершительницы демонских судеб не умирают от старости в собственной постели. Мы погибаем, защищая Гуадзянь. Погибаем от рук своих врагов. Только вот мне кажется, я единственная, кто пострадает от рук народа, которому всё время служила…

Сёгун жестом подал знак двум самураям. Те открыли дверцу деревянной клетки и вытащили меня за загривки.

— Госпожа… — крикнула девушка из рода Судзуки, но тут же осеклась, чтобы никто из толпы не узнал, кто я на самом деле. Чтобы не опорочить память одной из Вершительницы демонских судеб.

— Госпожа Рэна, простите, умоляю… — взвыла она, вырываясь сквозь самураев, стоящих между нами.

Они не посмели ей преградить дорогу.

Взгляд девушки однозначно изменился. Блеск ненависти и безумной ярости исчез. Осталась вина, грусть и невинность.

Я оценивающе осмотрела её.

Её жизнь стоила всех рисков. Я высвободила из оков демонской печати хорошую девушку. Она добра, честна и совестлива.

Знал ли сёгун о настоящей сути своей жены, когда пожелал её в жёны?

— Что вы… Вы сделали всё, что могли. — осуждающе зыркнула на своего пленителя за её плечом.

Он стоял горделиво, с высоко поднятым подбородком и ровной осанкой. Статный бывший воин. Могущественный правитель, от которого невозможно сбежать…

— Могу ли я взять вас за руки? — затаила дыхание госпожа Ямомото.

— Да…

Что уж там… Мои кисти связаны. Меня прилюдно везли в клетке. Я пала настолько низко, насколько могла. Но всё же внутри потеплело от уважения и понимания с её стороны.

Её горячие ладони накрыли мои руки, сомкнутые в замок.

— Простите меня за всё… Простите, Госпожа… Рэна… Что не смогла защитить вас также, как и вы меня… — молила девушка тоненьким голоском. С её глаз потекли слёзы.

Всё же, как непривычно видеть её такой…

— Если вы не смогли убедить его, то никто не сможет… Вам лучше уйти. Не за чем смотреть на это зрелище.

Девушка ещё больше заплакала.

— Мне так жаль…

— Мне тоже…

Сёгун снова подал знак, и двое самураев оттянули меня от его жены. В другой миг я уже стояла на помосте, готовая к смерти.

Я рада, что встретила и поговорила с бывшей помеченной. Это облегчило мою израненную обидами душу.

Меня опустили на колени.

Дыхание перехватило от количества людей, что заполнили всю площадь. Их так много, что почти ступить некуда. Надежда на чудесное вызволение улетучилось, как птица взмывает в небо.

Сёгун громко заговорил, и все вокруг замолкли, то ли в жесте страха, то ли уважения… Однако я уже не слышала его. Тишина, что застыла в воздухе на фоне сурового мужского голоса, затянула меня в свою трясину.

Я открыла глаза в последний раз не чтобы посмотреть на толпу или проверить, наблюдает ли бывшая помеченная. И вовсе не на потрясающей красоты императорский дворец. Мне хотелось запечатлеть в памяти свой последний закат.

Однако я ощутила присутствие тьмы. Его тьмы…

Мне так хотелось сказать ему, чтобы закрыл глаза и не смотрел. Не смотрел на то, как я паду. Как падёт его любимая. Такая сцена может любого превратить в чудовище, а того, кто и так помечен, уничтожить.

Но моё отчаяние на миг испарилось, когда вспомнила, что он умеет читать мысли. Сейчас я слаба как никогда. Пробивать защиту не придётся.

Но даже на столь большом расстоянии, взглянув на него, я поняла, что он не собирается слушать меня.

В моём теле вскипела ярость. Чужеродная, мрачная, засасывающая.

Впервые за всю жизнь я ощутила такую жажду крови, которую не испытывала никогда.

Воздух вокруг отяжелел.

Я покачала головой.

Он должен заметить этот жест. В нём уже давным-давно проснулись навыки демонов, и животное зрение поможет в этот.

Никогда ему не позволю использовать такое огромное количество тьмы.

Неожиданно рядом со мной завалился на колени сёгун. Всего миг и всем телом грохнулся лицом вниз на помост.

Ближайшие зеваки заверещали от ужаса.

— Сёгууун!

Самураи, стоящие отдельно от остальных, загалдели:

— Кара небесная…

— Да-да-да!

— Ками оберегает Госпожу семи печатей!

— Госпожу семи печатей?!

— Это Вершительница демонских судеб?! — зашептался народ, но затем произошло ещё более ужасающее зрелище.

Люди, ближайшие к помосту, начали падать на землю. Не один за одним, а группами по десять, а то и по тридцать человек.

От ужаса внутри всё сковало льдом. На языке вкус тлена во рту.

Вскоре все люди на площади уже были повалены. А я всё не могла ни двинуться, ни промолвить слова.

Это Иори?! Или всё же гнев небес, как предположил Изаму?!

Мой айжин сорвался с места и ринулся ко мне.

Я зарыдала что есть мочи.

— Иори…

Пространство между нами он преодолевал целую вечность.

Слёзы всё текли из глаз и текли.

Мне трудно испытать облегчение до тех пор, пока не удостоверюсь, что дьявольская печать у него под контролем. Или вовсе уничтожена навсегда.

В конце концов, Иори взбежал по ступеням