Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг

— Если мне придётся убить помеченного, чтобы уберечь от вселения óни, я это сделаю! Или вам, Господин Ямомото, понравилось, как последний демон управлял в императорском дворе?! Или, быть может, вам пришлось по нраву, как в вашей постели царствовала помеченная?!

Самураи переглянулись.

— Заткни рот!

— Куда же подевалась ваши манеры, господин сёгун?! Неужели вы рассказали своим подопечным о том, кто я, но позабыли поведать, что случилось?!

— Они знают, что случилось. Ты напала на меня и на мою жену в императорском дворце.

Я закатила глаза.

— Кто-кто, но сёгун о себе любимом.

Он гневно воззрился. Я так и чувствовала, как он, глядя на меня уже сотню раз вонзил катану мне в живот.

— Знай, я почувствую глубочайшее удовлетворение, когда тебе отсекут голову.

— И вас покарают небеса. Если такова цена, то я готова пойти на это. Мне жаль жителей Гуадзянь, что им приходится терпеть правление такого себялюбивого правителя!

— Что ты сказала?! — тот вмиг миновал пространство между нами и сжал мою челюсть пальцами.

Небеса загромыхали.

Я сквозь боль рассмеялась.

— Господин Ямомото, вы сами говорили, мы должны довести Вершительницу демонских судеб в Мейо. Сейчас не время её убивать. — поспешил напомнить Изаму.

Где-то близко мелькнула молния, а за ней проскрежетал гром. Сурово, неистово и нетерпеливо.

Сёгун отпустил меня.

Я заинтересованно наклонила голову.

— Ваша жена придёт на казнь?! Мне жутко любопытно, какая она на самом деле. В прошлый раз как-то не представилось проверить.

— Ты её отравила и чуть не убила! Шрамы на её шее неделю заживали! — вышел из себя мужчина.

Я не стала оправдываться, что последнее сделал Иори. Хоть один из нас должен остаться в тени и завершить дело, возложенное Божественными силами.

Я фыркнула.

— В ту ночь она чуть не убила меня, однако я всё равно оставила ей жизнь. Вы должны быть благодарны, что вашу жену не поглотил óни. Уж это бы вы не пропустили. А как же, клыкастая тварь с рогами и раздвоенным языком, то ещё зрелище в постели…

Я не успела предсказать, как щеку опалило огнём от пощёчины. Рука прильнула к ней, чтобы охладить.

— Знаете что, вам просто нравилась жестокость вашей наречённой. Всегда нравилась. Поэтому вы женились на ней. Она принимала вас, бывшего самурая, а сейчас, видимо, нет.

— Вздор! — негодующе зарычал он сквозь зубы. — У нас всё хорошо! Она ждёт ребёнка.

— Она?! Не вы?! Любопытно. Ваша жена беременна, а вы ищите ту, кто спас её душу, чтобы казнить… Что-то не сходится… Вам не кажется?! Вы, случаем, сам не помеченный?! — насмешливо изогнула бровь.

— Уведи её, Изаму, или я её сейчас же убью! — рявкнул сёгун, и самурай поспешил выполнить приказ.

Глава 57. Правда

Внутри шатра и впрямь оказалось теплее, чем около костра. На земле два спальных мешка и сундук. Мне уже не терпелось заснуть, однако не могла перестать думать о побеге, который не представляю, как совершить.

— Зачем вы так?!

— Как так?!

— Зачем вы снова и снова провоцировали его?!

— Предположила, что он может быть одним из помеченных. — пожала плечами. — Какой спальный мешок мой?

Мужчина указал пальцем на правый.

— И?!

— Если бы был, вы бы сами это увидели.

Я присела на колени на отведённом для меня месте. Руки связанные сзади, отчего безумно неудобно. Плечи от усталости опустились. В такой странной позе я вряд ли походила со стороны на Вершительницу демонских судеб.

— Как это?

— Те, кто долго прожил с печатью, óни потихоньку начинает овладевать сознанием. Чем больше в человеке гнева, тем быстрее óни овладевает им, соответственно, проявляется визуально.

— Сёгун говорил, что только вы могли увидеть демонические проявления.

— В общем, да. Но тут дело в другом. Печать подготавливает сосуд для óни. Чтобы там было достаточно тьмы для вселения. Когда человек станет полностью одержимым, душа сожётся в силе и óни предстанет к миру в своём истинном обличии. Демон, как и некоторые ёкаи, только в своём теле могут менять обличие и управлять сознаниями. Поэтому вы не видели их глаз в прошлом.

— Их?!

Я пожала плечами.

— Я же не знаю, каких вы ещё демонов могли встречать вне дворца.

— А что, в императорском дворце был демон?

Я закатила глаза.

Он ничегошеньки не знает.

Сёгун сохранил мою тайну.

— Был. Вы можете перевязать мне руки спереди?! Не представляю, как мне лечь спать…

Изаму внимательно поглядел на меня сверху вниз и кивнул. Он обогнул меня и присел на одно колено, развязывая сзади путы.

— Как ваша рана?

— Заживает.

— Я попрошу принести что-то.

— Не нужно. У меня всё для этого есть.

Обжигающие кожу бечёвка исчезла.

Я потёрла запястья и достала снадобье из рукава.

— Я обработаю себе порез, и можете меня снова связать.

Уверена, он не против. Он так смотрит, будто я ребёнок оленихи, который последует за мамочкой В Вечную землю. Самурай знает, что я ему сейчас не противник.

— Я могу помочь.

— Справлюсь сама.

Я отпила из флакона несколько маленьких глоточков терпкого снадобья и приступила к обработке раны. Последнюю прикрывал глянцевый лист, защищающий от грязи. Кожу чуть-чуть щипнуло, когда сняла его, но это мгновение сразу же исчезло.

К моему удивлению, на животе не осталось и следа засохшего средства. Судя по всему, Кая применяла разные снадобья, чтобы как можно быстрее вылечить меня. Боюсь даже думать, чтобы бы с ней случилось, если кицунэ не умел поворачивать время вспять…

— Как это случилось? — полюбопытствовал Изаму, и я только сейчас заметила, что он не отрывает от меня глаз.

Неужели всё так и будет продолжаться?!

Можно ли ему поведать правду? Не воспользуется ли он ею?

Тьфу!

Да что он может сделать, что не сделает сёгун?!

— Как вы уже заметили, у меня достаточно врагов на священных землях…

— Трудно верится.

— Неужто?! — брови взмыли сами по себе. — Если вы не заметили, то я узница здесь.

— Мы, самураи, вам не враги.

Я промокнула клочком ткани сукровицу и осторожно покрыла алую трещину зелёной лекарственной смесью. Листок обмыла в ведёрке воды и приложила обратно.

Дыхание ускорилось во время неприятного действия.

Куда мне бежать, если обработка раны даётся мне с таким трудом?! Да и если я и попытаюсь, швы разойдутся. Хотя какая разница, меня всё равно хотят казнить… Лучше уж встречать собственный конец на своих условиях…

— Вы можете сколько угодно убеждать себя, что поступаете правильно. Но это не меняет того, что мне не позволяют выполнять свой долг. Долг, который намного весомее вашего.

Я протянула руки, разрешая себя