Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

Лавочник попытался что-то вякнуть, но я спросил его:

— Ты возражаешь? Нет? Тогда мы пошли. Только попробуй куда пожаловаться — вмиг на куски порежу. Бывай, морда воровская! Хотя, нет, я передумал. Парни, с собой его прихватим, он может еще пригодиться!

Мы сложили все в несколько больших сумок и пошли дальше. Травнику связали руки, заткнули рот и повели с нами.

— Что у тебя еще было ценного? — спросил я Герасима.

— Книги были, две. Список с трудов Орибасия и книга Павла Эгинита32.

— Значит, продолжаем искать! Если ими печь не растопили, то только здесь они могут быть.

При моих словах о растопке печи книгами, Герасим побледнел и схватился за сердце. Книги в эти времена очень ценились, чуть ли не на вес золота шли, так что я насчет печки пошутил, никто так не поступит, я надеюсь.

Где-то тут я видел уже торговца, который продает принадлежности для письма.

Так и есть, нашли такую лавочку. На прилавке были разложены образцы товара — желтые листы пергамента, рисовая бумага посветлее оттенком, гладкие берестяные листы и даже липовые дощечки-таблички, покрытые воском. Еще перья всякие, палочки-стилусы, как деревянные, так и из разных металлов сделанные, разноцветные чернила в глиняных и костяных колбочках, заткнутых деревянными пробками. Были и кожаные пенальчики, чехлы и папки для всего этого добра, а также сумки, чтобы уже пеналы с чехлами в них носить. Хорошая лавка, в общем, интересная и богатая. И продавец-хозяин с добрым-добрым таким лицом, которое кирпича просит. И улыбка у него тоже навевает мысли об ударе сапогом.

С таким даже разговаривать не хочу.

Аудульф сходу двинул в морду этому торговцу, а даны немного помесили его ногами, перемахнув через прилавок. А потом за шкирку подняли и поставили на ноги.

— Где книги, харя? — прямо спросил я.

— Да как ты смеешь… — попытался возмутиться торговец, за что схлопотал от норега звонкую затрещину.

— Повторяю вопрос. Где книги?

Торговец сник и мотнул головой в сторону будки за спиной, где хранились его товарные запасы.

— Герасим, иди, поищи! А ты, лавочник, выкладывай, как эти книги у тебя появились, и кто твои сообщники! Друг мой Аудульф, помоги этому смерду начать говорить!

Норег ухмыльнулся, выдернул из чехла нож и поднес его к глазу лавочника. На льняных штанах торговца появилось темное пятно — тот обмочился со страху.

— Как знал, что плохо будет! Ведь не хотел с этими связываться! — запричитал торговец канцелярскими принадлежностями. — Книги мне его брат принес, продать сказал!

Лавочник указал на травника, стоявшего с поникшей головой.

— Все рассказывай, тогда может сохраню тебе жизнь! — приказал я.

— Брат у него, у травника, кузнец. Его Осинником зовут. Он нашему знахарю Клыкачу всякие приблуды для врачевания кует, клещи там, ножики разные, пилы. Клыкач и придумал ромейского знахаря подставить, люду смоленскому сказать, что тот Щуря замучил. Сам же Щуря и отравил. Вот этот Вторяк-травник ему снадобье дал для поносу. Ромей-то люд врачевать бесплатно стал, что Клыкачу как серпом по бубенцам было… Весь доход ему порушил, вот он и решил ромея отвадить из города, а добро его себе забрать.

Вот оно что! Так тут прямо убийством по предварительному сговору группой лиц попахивает! Решили местный лепила с фармацевтом и производителем медицинского оборудования конкурента устранить…

Оказалось, что Клыкач специально того Щуря снадобьем поил, чтобы понос сильнейший вызвать. Тот побежал к Герасиму, но помочь ему уже было нельзя. В его смерти Герасима и обвинили. Вот так.

Ну, теперь без княжеского суда точно не обойтись.

— Торир! Бери этого, — я указал на травника Вторяка, — и идите к его брату-кузнецу и знахарю Клыкачу. Тащите их сюда. Только живьем и сильно не ломайте! К князю их отведем, пускай он их судит! Я пока здесь закончу.

Сильно я продавца канцелярии по имени Вышата грабить не стал, так, отобрал немного для себя принадлежностей, собрал пару комплектов в сумки, которые мне приглянулись. Чисто символическая оплата за мое беспокойство.

Пока ждали данов, все наши подтянулись.

Через полчаса вернулся Торир, таща на привязи двух побитых мужиков. У того, что покрупнее, видать кузнеца, под глазом наливался огромный фингал.

— Сопротивляться пытался, за молот схватился, пришлось окоротить немного! — сообщил Торир. — А этот — сопляк, сомлел сразу.

— Ну что ж, раз все в сборе — прошу на княжеский двор! — даны двинули древками копия по спинам наших арестантов, и мы отправились в детинец.

Воевода Храбр встретился нам во дворе княжеского терема. Мы кратко описали ему проблему, и он тут же побежал за князем. Как же, убийц поймали, это — событие.

Мстислав не заставил себя долго ждать, появился минут через пятнадцать. Холопы вынесли для него большое кресло, которое установили на крыльце.

Я подтолкнул вперед нашего основного свидетеля Вышату и пострадавшего Герасима. Они изложили всю историю, каждый со своей стороны. Потом воевода Храбр опросил преступников.

— Мне все ясно! — заявил князь Мстислав. — Знахаря этого повесить, имущество все забрать в пользу князя, кузнеца с травником гнать из города, забрав по пятнадцати гривен виры, а с Вышаты десять гривен за пособничество убийцам и ворам взять! На этом все!

— Позволь сказать, княже! — встрял я, не знаю зачем, правда.

— Говори, Ратибор Белый Кречет, дозволяю!

— Не казни убийцу, княже! И этих не гони. Они могут тебе пригодиться! Пусть на тебя работают. Под присмотром твоих гридней. Тебе доход будет, да и людишкам смоленским польза.

— Что ж, мысль хорошая! Отныне вы все трое — мои холопы! Клыкач — навсегда, а кузнец и травник, скажем, на пять лет. А там видно будет! Все имущество ваше в княжескую казну переходит!

Ну, не знаю, что и лучше. По крайней мере, жизнь сохранил Клыкачу этому.

Князь поднялся с кресла и важно отправился в терем.

Мы же забрали оставшихся лошадей с княжеских конюшен и ушли к себе, готовиться к походу по деревням. Впереди грабительский рейд.

Глава 20

Встали мы засветло, плотно позавтракали, оседлали лошадей, прихватив с собой десяток заводных и несколько тягловых, и выдвинулись. Телег под будущий груз с собой не брали, я решил, что экспроприируем их у деревенских, уже на месте. Для перетаскивания добычи и управления телегами с собой взяли и четверых наших холопов.