Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

ожидая подвоха с моей стороны, а вот нож сочно вонзился ему в шею по самое колечко. Черт, даже с такой смертельной раной воин успел пришпорить коня и рвануть на меня. Правда далеко не ускакал, я подсек передние ноги бедному животному, и конь рухнул на землю. Командир кубарем покатился по дороге. На ноги он уже не встал, умер раньше, чем остановилось его падение. В это время уже вовсю запели наши стрелы, разя отряд черниговцев.

Я успел подхватить копье, лежащее на дороге, и выставить его вперед, прямо в грудь налетающего на меня следующего всадника. Вынес его из седла, но и копья лишился. Всадник насадился на него, как на вертел.

Прикрывшись корпусом лошади, оставшейся без наездника, от двух копий, полетевших в мою сторону, я выхватил меч и скрамасакс, и ринулся в бой.

Стрелами удалось снести как минимум половину черниговских воев, как я и рассчитывал. С остальными же завязалась рукопашная схватка — мои бойцы окружили отряд и стали зажимать с двух сторон. Выли волками ульфхеднары, рычали даны, свистели и улюлюкали печенеги. Отроки тоже подвывали, подражая волчарам.

Я сцепился сразу с двумя спешенными воинами, лошадей которых подстрелили. Матерые гридни, шли сразу за командиром. И доспехи с оружием не из простых. Отразив удар клинка скрамасаксом вскользь, я рубанул по пальцам одному из них, лишив навсегда возможности держать оружие. Резко присев, полоснул второго по голени и кувырком ушел назад. Вскочил, рванул вперед, походя разрубив горло беспалому. Сакс застрял в его гортани, я отпустил его и перехватив меч обратным хватом, пырнул второго подранка, разорвав его кольчугу и пронзив живот. Провернул клинок в ране, выдернул и добил уже ударом по голове, на которой шлема не оказалось.

Вот, кажется и все. Только последний черниговец еще отбивался — отступил спиной к толстенному дереву и оборонялся от наседавших на него отроков. Долго им развлекаться не позволил Аудульф — метнул сулицу, которая пришпилила храбреца к дубу. Готов.

Мы победили. Правда, не совсем гладко все прошло. Ранили Возгаря, нашего отрока, пробив его щит и пронзив копьем плечо, зацепили печенегов Кучука и Темира, но не критично, немного порезав одному лицо, а второму икру. И одного из данов, Эйвинда, приложили по голове боевым молотом. Жив, но лежит без сознания. Приложили его знатно, аж шлем промяли, но голова у северянина оказалась крепкой и не раскололась, как орех. Через пару минут он очнулся — глаза в кучу, не понимает, что произошло, и блевать начал. Сотрясение мозгов получил неслабое.

Мала с Тихомиром я бегом отправил за нашим лекарем и телегой с лошадьми, чтобы раненых уложить.

Герасим прискакал первым. Тут же соскочил с лошади, сорвал с плеча свою сумку и принялся осматривать раненых, которых я уже уложил на плащи у дороги. Первым делом ромей сноровисто обработал рану Возгарю, как самому тяжелому, наложил мазь и сверху забинтовал тугой повязкой. Следующими осмотрел печенегов. Кучуку лекарь аккуратно зашил длинный порез на щеке и смазал шов каким-то зеленым тягучим средством. Парень стоически перенес болезненную манипуляцию, только шипев сквозь зубы во время процедуры. Темир обошелся лишь мазью и перевязкой, высокий сапог из толстой кожи спас ногу от сильных повреждений.

С Эйвиндом лекарь провозился дольше всех, осмотрев со всех сторон его шишку размером с кулак, выросшую прямо на глазах. Заставил повертеть головой, поприседать и попрыгать. Поднес к его лицу зажженную бересту и долго вглядывался в глаза дану.

— С этим все нормально будет! Если только косым станет. А может и обойдется, — сообщил он мне.

И повернувшись обратно к Эйвинду добавил:

— Пиво с медовухой не пить три дня, воин! Иначе дурачком останешься!

— Да он и так не шибко умен был! — заржал Торир и хлопнул по плечу глупо моргающего Эйвинда. Как доской приложил. Парня тут же стошнило, Торир еле отскочить успел.

— Поосторожнее с ним, Торир! — воскликнул лекарь. — Ему полежать денек нужно. Завтра должен оклематься.

На телеге подъехали Мал с Тихомиром. Они освободили одно транспортное средство специально для раненых, перегрузив добычу на другие возы. За ними подтянулись наши холопы с лошадьми и остальными повозками.

— Парни! Собираем все трофеи, а тела в лесу спрятать надо, — скомандовал я. — И поживее! Вдруг еще кто появится, уходить надо!

Черниговских ободрали до исподнего, вырезали из тел стрелы, собрали все оружие, поймали несколько трофейных лошадей. Трупы утащили в лес и спрятали в неглубоком распадке, забросав ветками.

Обратная дорога заняла несколько дней, хотя мы и спешили. Груженые телеги не давали нам разогнаться. Задача князя Мстислава была выполнена полностью, с хорошей прибылью.

Глава 21

К князю я отправился с Аудульфом и Йонашем, остальные были заняты продажей нашей доли добычи и сборами в обратный путь. Телегами с причитающейся князю добычей управляли холопы.

Мстислав, к моему удивлению, упражнялся на мечах в паре с воеводой Храбром, прямо здесь, во дворе перед теремом. Неплохо, надо отметить, он владеет оружием. Не ожидал я такого от немолодого уже правителя. Настоящий воин!

— Княже! Мы выполнили все, что ты говорил! Вот телеги с… товаром!

Мстислав вытер потное лицо поднесенным ему отроком вышитым рушником и кивнул нам одобрительно.

— Я знал, что вы справитесь как надо! А вот твоя задумка со знахарем не удалась! Придушили Клыкача этого. Видимо, родичи Щуря постарались. Что мне теперь с этими травником и кузнецом делать? Их ведь тоже изведут. Не охрану же к ним приставлять⁈ Одни убытки от них! Повесить их и дело с концом, дешевле выйдет.

— А продай их мне, княже! — быстро решил я. — Я их к себе в Полоцк увезу. У меня не забалуют!

— Хм, и то дело! Так забирай! Мне они не надобны, шпыни эти. Расскажи, как все прошло!

Я кратко пересказал все события, остановившись подробнее лишь на схватке с черниговскими дружинниками. Тут уж я постарался выставить нас настоящими героями, красочно расписав битву. Хвастать, так по полной.

— Молодец, Ратибор, хвалю! — князь был доволен. — Вот еще что. Ты мое поручение выполнил, даже с лихвой. И богатой добычи привез три воза, и дружинников черниговских потрепал знатно!

Князь рассмеялся и хлопнул меня по плечу, осматривая телеги с добычей.

— Порадовал ты меня! По нраву мне то, что ты сделал! Я тебе бывшее подворье этого Клыкача подарю, чтобы ты, когда в Смоленске в следующий раз будешь, по постоялым