Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

ратном деле. Их кругозор рос быстро. И здесь Антон сработал на опережение: грамотный боец не захочет возвращаться в деревню, он или останется в дружине, что было более верно, или уйдет искать лучшей доли в городе. В деревне образованным людям тесно. Им нужен простор и возможность карьерного роста. Антон даже издал указ: тот воин, что прослужит десять лет и сдаст экзамен на баронета, получит свой удел и работников. Такого карьерного роста им никто дать не мог. Антон решал две задачи: он закреплял у себя профессионального воина и расширял круг дворянства у себя в домене. Его земли были равны землям барона и даже больше, и если надо, он присоединит себе столько земли, сколько нужно, чтобы стать графом. Его земли были пограничными с ничейными землями, и по меркам Земли он мог бы быть маркграфом с особыми привилегиями. Но для этого нужны рыцари и бароны, а он пока сам всего лишь рыцарь.

После завтрака Антон надел бронежилет Егорова, сверху — наплечную кобуру с пистолетом, с ним он себя чувствовал более уверенно. Затем надел теплую куртку, шерстяной плащ и вышел во двор. Там уже Эрзай держал под уздцы коня и мула для шера. Тот сам попросил себе его. Шеры ездили на крупных мулах и не скакали, как всадники на лошадях, но сидели уверенно. Крепкие спины выведенных ими животных держали низкорослых, но тяжелых шеров. Казалось, их кости были сделаны из железа. С собой Антон взял только молот.

— А что, лук не берете? — спросил глазастый Эрзай.

— Дождь идет, не хочу, чтобы он намок, — ответил Антон. Эрзай поглядел на темное небо и согласился.

— И то верно, ваша милость, оружие надо беречь.

— А лук не оружие, так, баловство одно, — произнес со значением шер и подошел к мулу, сунул ногу в стремя и важно проговорил: — Отойди, дитя степей.

Эрзай хлопнул мула по крупу, и тот зашагал вперед как заведенный. Торвал, вставивший ногу в стремя, запрыгал на одной ноге и стал кричать: «Тпру-у-у!» Эрзай широко улыбнулся, и Антон понял, что Эрзай это сделал специально. Мул шел к воротам, а шер прыгал и кричал «тпру, тпру», пытаясь остановить его. Антон тоже улыбнулся и подмигнул Эрзаю.

Торвал доскакал до закрытых ворот, и мул остановился. Вспотевший и разозленный шер сел в седло и крикнул:

— Открывайте ворота, чего рты раззявили!

Смеющиеся дружинники открыли ворота, и рассерженный Торвал хлестнул мула плетью. Мул взбрыкнул, Торвал покачнулся, и животное помчалось по дороге, унося орущего от испуга Торвала. Антон проехал створ ворот и не спеша двинулся следом. Он думал, что зря Торвал ударил мула. Эти животные очень злопамятные и невероятно упертые. Мул мог сразиться даже с волком и схватить его зубами.

Торвала он нашел лежащим в грязи на дороге. Мул как ни в чем не бывало пасся на обочине дороги, жуя пожухлую осеннюю траву.

— Тварь, — поднимаясь, вызверился шер, — я убью его… точно убью.

— Торвал, животное не виновато, — постарался остудить товарища Антон, — ты его ударил. Мул — это не лошадь, это такая тварь, что если захочет, то усложнит жизнь своему владельцу. Ты будь с ним поласковей.

— Я все равно его пущу на колбасу, — гневно надувая щеки, ответил шер, но подходить к животному не спешил.

— Садись, Торвал, поедем дальше.

— Может, я за конем вернусь? — с тоской спросил шер.

— Поздно, Торвал. Возвращаться плохая примета. — Антон подъехал к мулу и подобрал уздечку, потянул ее, и мул покорно пошел следом. Торвал с опаской сел, взял в руки поводья и пятками понудил мула идти вперед.

— Я поеду немного впереди, — сообщил шеру Антон. — Мул идет за лошадью, так легче им управлять.

— Спасибо, Антей, ты настоящий товарищ, — отряхивая грязь с рук и вытирая их о шею мула, произнес Торвал. — И зачем я купил эту тварь?..

— Будь к ней добрым, Торвал, и добро к тебе вернется. У нас говорили: пускай добрые дела по ветру, и ветер принесет их тебе обратно, — наставительно произнес Антон. — Доброе отношение приятно всякой твари…

— Не надо говорить как закатный служитель храма, сэр Антей, противно, право. Никто добра не помнит. Помнят обиды и всякое такое…

— Ты тоже не помнишь добра? — спросил Антон, повернувшись назад и посмотрев на шера.

— Я помню, — хмуро ответил тот,

— И все помнят, но ответить добром на добро не каждый может. Я могу, ты можешь, Франси может, много таких, Торвал.

— Вам бы, сэр Антей, в храме проповеди читать, там вам самое место.

— Мое место тут, — твердо ответил Антон, — я владетельный лорд, так распорядилось провидение.

— Любишь ты, Антей, навести тумана, — ответил шер. — Скажите лучше, сэр, что делать будете с родичем? Он тоже может вашим оружием пользоваться?

— Не знаю, Торвал, — задумчиво ответил Антон. — Он другой… Ему трудно принять свое новое положение. Приблизив его, я получу человека, не способного оказать помощь в нужный момент. Чувствую, от него могут быть проблемы. Поэтому определил его в дружину.

— Я это понял, но сдается мне, что вам это не по нраву. Вы же были вроде на равных там, у себя дома. — Шер, когда язвил, переходил в общении с Антоном на вы, но Антон на это не обращал внимания. Он подумал и ответил:

— Он был старше по званию и должности. Он из службы, что охраняла правителя.

— Вот как! Готовый рыцарь! — воскликнул Торвал.

— Нет, он служака, и только. И мне служить он будет неохотно. Всегда будет помнить, кто он и кто я. Он считает, что я занял свое место незаслуженно. Он даже пытался мне приказать, чтобы я ему подчинился, и напал на меня.

— Вот как! — удивился шер. — И вы что, простили его?

— Да, простил.

— Почему?

— Поверишь, точно не могу сказать. Наверное, сентиментальный. Все же земляк из моего мира. А там все разные. Как и вы, шеры, Торвал. Если у тебя есть совет, как поступить с земляком, то скажи. А если нет, давай оставим этот разговор.

— Совет дать не могу, Антей, но у нас говорили, что врагов нужно держать рядом. Сам думай, я тебе тут не советчик.

— Понял, — ответил Антон