Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

Рада. Она не имела такого опыта, как мать, но была непосредственна и даже с юмором, что нравилось пресыщенному женским вниманием Антону. Как лорд, он мог затащить к себе в постель любую женщину из своего окружения или из деревни, и даже горянки охотно согласились бы греть его постель. Но Антон принимал эти знаки внимания как часть своего высокого положения и с удовольствием им пользовался. Егоров где-то был прав в том, что Антон не хотел что-либо менять в своей жизни, тем более служить шефу Егорова.

Пока Антон раздевался и готовился принять ванну, Шамина скинула свое платье, оставшись в наряде жрицы любви. Ее тело сверху и снизу было прикрыто ниточками из висящего бисера — стеклянных шариков разного цвета.

— Это что за наряд? — удивился Антон.

— Это костюм падшей женщины, — ответила Шамина и с невинным взором посмотрела на Антона.

— Какой? — не сдержал удивления Антон.

— Падшей женщины.

— А когда ты успела упасть? — спросил он.

— Куда упасть? — в ответ удивилась девушка.

— Но раз на тебе костюм падшей женщины, то и значит, что ты упала.

— Нет, я не падала, я так хотела вас развлечь, милорд, внести разнообразие, я буду вам танцевать.

— Танцевать? — вновь удивился Антон. — Зачем?

— Чтобы развеять вашу скуку. Все лорды без войны и охоты скучают. А женщины служат для того, чтобы скрасить часы скуки лорда.

— Ну-ну, — усмехнулся Антон, — давай, помой меня, потом спляши. Только, раз уж у нас тут развлечения, принеси мне настойку Франси… Нет, лучше вина, что я привез из Херсонеса, и сушеные фрукты.

Девушка быстро подхватилась и побежала прочь.

— Стой, ты куда, падшая женщина? — рассмеялся Антон. — Платье надень, не хочу, чтобы кто-то кроме меня видел твою красоту.

Девушка замерла, остолбенело посмотрела на Антона.

— Правда? — не веря услышанному, спросила она.

— Конечно, я же лорд-собственник. Все, что услаждает мой взор, другой видеть не должен.

— Так там только Флапий, старый сморчок, — проговорила Шамина.

— И тот пусть тоже не зрит твою нагую красоту.

Щеки девушки покрылись пунцовым цветом, в глазах блеснул огонек обожания.

— Я вам небезразлична, милорд? — с надеждой в голосе спросила она.

— Ты это о чем сейчас? — нахмурился Антон.

— Ни о чем. — Она быстро оделась и убежала.

Вечер, как говорится, удался. Шамина старалась, Антон бил по каретке кровати, изображая бубен. Пил вино и смеялся над неумелыми движениями девушки.

— Ты кого сегодня подменила? — спросил он перед тем, как уснуть.

— Мать, — ответила та.

— Ну хорошо, — зевая, ответил Антон, — завтра пусть она придет. — И тут же захрапел.

Шамина лежала, подперев голову локтем, и смотрела на Антона, в ее глазах блестели слезы. Она была влюблена, а лорд был к ней равнодушен, он мог спать и с матерью, и с Рыжей, и даже с Радой, служанкой. Он ничем не выделял ее. А она так старалась, так старалась… Девушка вздохнула, вытерла слезы и обняла своего мужчину, потом поднялась, потушила ночник и легла рядом.

Утром Антона позвал Флапий.

— Милорд, вы проснулись? — раздался его голос.

— Иди отсюда, старый пень! — грозно ответила Шамина.

— Ты язык-то придержи, пигалица, а то не посмотрю, что ты благородных кровей, велю тебя выпороть.

— Я тебя зарежу! — серьезно ответила Шамина.

Антон уже проснулся и лежал, нежась в постели под ласками Шамины. Флапий пришел в неподходящий момент.

— Чего тебе, Флапий? — спросил он.

— Так снова колдуна привезли…

— Какого колдуна? — Антон сел на кровать.

— Того самого, которого вы отпустили. Его горцы схватили, по башке треснули и сюда, стало быть, к вам привезли. Может, повесить его? Хлопот от него слишком много.

— Повесить еще успеем. Я сейчас приду, — ответил Антон и стал быстро одеваться.

В тазу умылся, почистил зубы мелом и вышел в трапезную. Там на коленях стоял связанный Егоров. Мокрый, грязный, стуча зубами, он смотрел в пол, голова его была в крови. Рядом стоял Ердар.

— Ты где его нашел? — спросил Антон разведчика.

— К нам в поселок пришел, где лесопилка, милорд. Его перед рассветом заметила моя жена. И подумала, что это чужак-разбойник. А я его узнал и вот к вам привез.

— Развяжите его, посадите на лавку. Франси, дай ему эликсир исцеления. — Слуги засуетились. Ердар развязал руки, связанные за спиной, помог ему подняться и усадил на лавку. — Флапий, дай Ердару серебряный за бдительность, — приказал Антон. Флапий горестно вздохнул и ответил:

— Нет у меня денег.

— Как нет? Я тебе оставлял, — изумленно сказал Антон.

— Оставляли, милорд, берег как зеницу ока, но вот эта, — Флапий посмотрел на жену, как на ядовитую змею, — все у меня отобрала… До последнего медяка, — самым трагическим голосом добавил он.

— Ни к чему ему деньги. Все равно в деревне пропьет, — сурово и безапелляционно произнесла Франси.

— Ладно, тебе виднее, — ответил Антон. — Тогда ты, Франси, награди Ердара. — Франси не спорила, достала из кожаного кошеля монету и отдала разведчику. — Можешь быть свободен, Ердар, — Антон отпустил разведчика, посмотрел, как Франси поит эликсиром Егорова, подождал, пока сознание капитана прояснится, и спросил: — Ты что не ушел?

— Портал не открылся, — откашлявшись, ответил Егоров. — Я замерз и понял, что если останусь там, то сдохну. Прости меня, Загнибеда…

— Я — сэр Антей, Егоров, не забывай. Загнибеда пропал. Нет его. Я так понимаю, что ты уже не хочешь уходить.

— Не хочу, — отрицательно покачал головой Егоров.

— Решил собрать данные, информацию и потом при удобном случае сбежать, — усмехнулся Антон. Егоров поднял глаза.

— Почему ты так решил? — спросил он.

— Потому что такие, как ты, слишком уперты, умны, но недальновидны. И что мне с тобой делать?

— Не знаю, — опустил глаза Егоров.

— Ты дачу имел? На земле работал?

Егоров поднял голову, удивленно посмотрел на Антона.

— Нет, я городской, москвич.

— Я хотел тебе предложить пойти в крестьяне. Землю дать, лошадь, семена…

— Почему в крестьяне? — Егоров был так удивлен, что не мог это скрыть. — Я могу быть полезен тебе…

— Чем? Что ты умеешь