Код Ордела - Александра Европейцева

скрестив руки, и что-то объяснял группе молодых стажеров. Увидев Агес на пороге, он на мгновение прервался, и на его лице мелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся вежливой, но отстраненной улыбкой.

— Арнев, — кивнул он. — Ты не по адресу. Мастерские на ярус ниже.

— Мне нужно поговорить с вами, — тихо, но четко произнесла Агес, заставляя себя не опускать взгляд. — Наедине. По поводу системы водоснабжения для гидропонных ферм.

Брови Вербета поползли вверх. Удивление стало неподдельным.

— По системе водоснабжения? — переспросил он, и в его голосе зазвучала терпеливая снисходительность, которую обычно используют с детьми, рассуждающими о взрослых проблемах. — Я ценю твой интерес, младший инженер, но, кажется, здесь какое-то недоразумение. Твоя специализация — энергетика и двигатели, если я не ошибаюсь?

Стажеры переглянулись. Агес почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Она сделала шаг вперед, протягивая чип.

— Я провела независимое моделирование. С учетом данных о фоновой сейсмической активности в районе каньона. Есть риск резонансных колебаний, которые могут привести к катастрофическому отказу в центральном коллекторе.

Она вставила чип в порт интерфейса на ближайшем столе. В воздухе вспыхнула знакомая ей трехмерная модель, замершая в состоянии покоя.

Вербет вздохнул. Он не посмотрел на модель. Его взгляд был устремлен на Агес, и в нем читалась усталость от необходимости объяснять очевидное.

— Арнев, — его голос стал мягче, но от этого не менее твердым. — Система прошла все возможные испытания. Я лично проверял каждый расчет. Использованы самые современные и надежные материалы. Твоя инициатива похвальна, но... — он сделал многозначительную паузу, — моделирование — это всего лишь модель. В него можно заложить любые, даже самые маловероятные параметры, и получить на выходе любой, даже самый фантастический результат. Особенно если не до конца понимаешь физику процессов.

Его слова обожгли ее, как удар хлыста. «Не до конца понимаешь». Он даже не потрудился взглянуть.

— Но фоновые вибрации... — попыталась она вставить, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Учтены в запасе прочности, — он отрезал, нажимая на кнопку, и голограмма погасла. Он вынул чип и протянул его обратно Агес. Его пальцы были сухими и холодными. — Система абсолютно безопасна. Я гарантирую это. И мне бы не хотелось, чтобы подобные... гипотезы... сеяли панику среди персонала. У всех и так достаточно работы.

Он повернулся к стажерам, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Как я и говорил, ключевой момент здесь — это ламинарность потока на втором участке...

Агес застыла на месте, сжимая в руке маленький, бесполезный чип. Унижение и ярость горели у нее внутри, смешиваясь с леденящим душу страхом. Он не стал слушать. Он даже не посмотрел. Его авторитет, его уверенность в себе оказались прочнейшей стеной, которую ей не пробить.

Она медленно, как автомат, развернулась и вышла в коридор. Дверь за ее спиной с мягким шипением закрылась, отсекая ее от мира, где царили неоспоримые истины и инженерные догмы.

Что же делать теперь? Идти к Киаре? Но что она скажет? «Твой бывший прав, я ошиблась»? Нет. Она не ошиблась. Она знала, что права. Данные, цифры, модель — все кричало об опасности.

И тогда, стоя в безлюдном, холодном коридоре, Агес приняла единственное возможное решение. Решение, которое, она знала, навсегда закроет для нее двери в мир спокойной жизни. Решение, которое превратит ее из молчаливой стажерки в проблему. В смутьяна.

Если Вербет не желает слушать, ей придется пойти выше.

Она посмотрела на чип, зажатый в ее ладони. Ей нужно было идти к Савентину, нах Илдарину. И сделать это нужно было сейчас. Пока не стало слишком поздно.

Она почти бегом преодолела расстояние до яруса Совета, ее сердце бешено колотилось, а чип с симуляцией стал казаться раскаленным углем в кармане.

Но двое стражей в простой, но прочной броне у массивных каменных дверей зала Совета преградили ей путь. Их лица были невозмутимы.

— Мне нужно видеть нах Илдарина. Срочно, — выдохнула Агес, пытаясь выглядеть убедительной.

— У Савентина полный день совещаний, — безразлично ответил один из стражей. — Без предварительной записи он никого не принимает. Обратитесь через канцелярию.

— Но это вопрос безопасности города! — голос ее снова предательски дрогнул.

— Все вопросы безопасности рассматриваются в установленном порядке, — последовал железный ответ. — Через канцелярию.

Она пыталась еще дважды в тот день и раз на следующее утро. Результат был тем же. Канцелярия, куда она все же добралась, предложила ей заполнить форму запроса, который, как вежливо пояснил служащий, будет рассмотрен «в течение десяти рабочих дней». Десять дней! У нее их не было. Модель показывала катастрофу в течение полугода, и этот срок уже почти истек.

Отчаяние начало подкрадываться, холодное и липкое. Она снова и снова пыталась выйти на связь с Нами. «Хранитель» раз за разом выдавал один и тот же бездушный ответ: «Абонент вне зоны доступа». Его молчание резало по живому. Где он? Почему он исчез именно тогда, когда он был так нужен? Может быть, он уже знает о ее «выступлении» против Вербета и злится? Может, он тоже считает ее выскочкой?

В конце концов, исчерпав все варианты, с тяжелым сердцем она направилась к Кинер Традсу. Начальник смены выслушал ее, сидя за своим столом в полумраке кабинета. Его лицо, испещренное морщинами, оставалось невозмутимым, пока она, запинаясь и путаясь в словах, показывала ему симуляцию. Когда багровый свет залил голограмму, он тяжело вздохнул.

— Выглядит убедительно, — произнес он наконец, выключая проектор. — Убедительно и чертовски страшно. Но... — он посмотрел на нее своими пронзительными, уставшими глазами, — я — механик. Двигатели, системы стабилизации — это мое. А гидравлика, тем более такого масштаба... Это не мой профиль. Я не могу поручиться за твои расчеты. Я не могу сказать Совету: «Верьте ей, она права». Они спросят: «А ты, Кинер, гарантируешь?» И я не смогу сказать «да». Потому что не уверен на все сто.

Агес почувствовала, как последняя надежда тает. Она готова была разрыдаться прямо здесь, у него в кабинете.

— Но... что же делать? — прошептала она, и в голосе ее слышались слезы.

— Я составлю официальный отчет, — сказал Кинер, доставая из стола голографический формуляр. — Внесу его как «потенциальную угрозу, выявленную младшим инженером Арневым, требующую независимой проверки». Это вынудит Совет создать комиссию. Но, Агес... — он посмотрел на нее прямо, — это займет время. И нет гарантии, что комиссия, куда наверняка войдет Вербет, не похоронит его в архивах. Ты понимаешь?

Она понимала. Слишком хорошо понимала. Это была ловушка бюрократии, медленная и надежная.

И в этот самый момент, когда казалось, что все пути отрезаны, в ее сознании мягко прозвучал голос «Хранителя».

«Входящее сообщение от Нами,