Код Ордела - Александра Европейцева

совместной едой, стали для Агес самым большим и самым страшным счастьем. Они говорили обо всём — о работе, о новых идеях, о глупостях, которые творила Зори, о книгах, которые он иногда приносил ей. Он никогда не переступал черту, не делал ни одного жеста, который можно было бы истолковать как нечто большее, чем дружба. Никаких прикосновений, никаких намёков. И это одновременно успокаивало и сводило с ума. Она ловила себя на том, что ждёт его стука каждый вечер, прислушивается к шагам в коридоре, а засыпая, снова и снова прокручивает в голове их недолгие разговоры.

Она привыкла к его присутствию. Привыкла к тому, что в её маленькой, строгой вселенной появилась вторая гравитационная постоянная — неожиданная, непредсказуемая, но неотвратимо притягивающая. И всё сильнее боялась того дня, когда этот странный, сладкий ритм прервётся, и он перестанет приходить. Потому что понимала — если это случится, её мир, только-только начавший обретать краски, снова погрузится в безмолвную, холодную пустоту.

Тот день, ставший концом их странной, хрупкой дружбы, врезался в память Агес с четкостью катастрофы, которую видишь в замедленной съемке — и бессилен остановить.

Все началось с Киары. Она подкараулила Агес у выхода из мастерской, ее обычно оживленное лицо было омрачено редкой для нее озабоченностью.

— Технарь, выручай, — без предисловий начала она, хватая Агес за рукав. — У меня на фермах чешется где-то сзади, а почесать не могу. Новые системы водоснабжения... что-то в них не так.

Агес, уставшая после десятичасовой смены с перепрошивкой навигационных блоков, смущенно покачала головой.

— Киара, водоснабжение... это не совсем мой профиль. Я больше по двигателям, по энергетическим системам...

— Я знаю! — Киара нетерпеливо махнула рукой. — Но твои глаза видят то, что наши уже привыкли не замечать. Вербет их проектировал, он лучший гидроинженер в Орделе, все в один голос твердят, что все замечательно. А мне не нравится. Чувствую нутром. А сказать что — не могу, я не инженер. Посмотри, а? Хоть одним глазком.

Упоминание Вербета, друга Нами, заставило Агес насторожиться. Но она не смогла отказать Киаре, в чьих глазах читалась искренняя тревога. Она обещала посмотреть.

Этим же вечером, когда Нами появился на пороге с горячими лепешками с сыром и пряными травами, она поделилась с ним своими сомнениями. Они сидели за ее маленьким столом, и Агес, запинаясь и подбирая слова, пересказала просьбу Киары.

Нами выслушал, разломил свою лепешку пополам и протянул часть ей.

— Вербет? — переспросил он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Он отличный специалист. Лучший в своем деле. Я сам смотрел, там все просчитано до мелочей. А Киара... — он вздохнул, — Киара порой видит проблемы там, где их нет. Особенно когда дело касается чего-то нового. Она консерватор в душе.

Его слова должны были успокоить. Вербет — друг. Нами — верит другу. Логично. Но внутри Агес что-то продолжало тихо, но настойчиво тревожиться.

И тогда она совершила то, что, как она поняла потом, и стало чертой в их отношениях с Нами, с Вербетом, с Советом. Она не отступила. Воспоминания о беспокойстве в глазах Киары перевесили ее врожденную осторожность и желание согласиться с Нами.

На следующее утро она пошла к Кинер Традсу и, краснея и запинаясь, попросила отгулы. «Накопилось, я много работала без выходных», — пробормотала она, не в силах объяснить истинную причину. Начальник смены, посмотрев на ее бледное, осунувшееся лицо, лишь хрипло крякнул и кивнул: «Обязательно. Иди. Отдохни.»

Но отдыха не получилось. Агес почти окопалась в главной библиотеке Ордела. Гигантское помещение, высеченное в скале, с бесшумно скользящими роботами-библиотекарями и мерцающими голографическими стелами, стало ее новым рабочим местом. Она погрузилась в изучение всего, что могла найти о системах водоснабжения, о гидродинамике, о давлении, о материалах трубопроводов, используемых в Орделе. Она сравнивала чертежи Вербета с архивными проектами, искала аналоги, строила мысленные модели.

И чем глубже она копала, тем сильнее становилось беспокойство. Она должна была отдать ему должное — система была хороша. И работа проделана на совесть. Он использовал новые сплавы, новые принципы регулирования давления, пытаясь выжать из системы максимум. Но... всегда есть но. Которое порой может стоить людям жизни.

Новый полимерный композит, легкий и прочный. Но все его испытания проводились на статическую нагрузку. Агес, просматривая данные о геологии каньона, нашла старые, почти забытые отчеты о слабой, но постоянной сейсмической активности в этом районе. Микровибрации, которые никто не учитывал, потому что они были фоном, частью жизни города в скале.

И вот, на седьмой день своих изысканий, она села за мощный голографический интерфейс в библиотеке, чтобы запустить полное 3D-моделирование системы с учетом всех собранных данных. Она ввела параметры, добавила тот самый фоновый сейсмический шум, который все привыкли игнорировать.

Сначала модель работала идеально. Вода текла по трубам, давление было в норме. Агес уже начала думать, что ее опасения напрасны, что Киара ошиблась, а она сама потратила время впустую. Но потом, на отметке, имитирующей полгода постоянной эксплуатации, в центральном коллекторе появилась трещина. Микроскопическая. Но в системе под колоссальным давлением этого было достаточно.

Трещина в модуляторе поползла, как молния по стеклу. Давление в магистрали рвануло вверх. Виртуальные предохранительные клапаны, рассчитанные на стандартные нагрузки, не успели сработать. И тогда, на экране, в жуткой тишине библиотеки, разверзся ад.

Агес сидела, не в силах пошевелиться, глядя на эту немую картину тотального разрушения. У нее зашевелились волосы на голове, а по спине пробежали ледяные мурашки.

Мощнейший поток воды, не встречая сопротивления, хлынул из прорванного коллектора, снося виртуальные перегородки, заливая тоннели. Голографическое изображение стремительно меняло цвет — с спокойного синего на тревожный желтый, а затем на густой, кроваво-красный, который пополз по нижним ярусам города, заполняя жилые модули, мастерские, склады... Затапливая все на своем пути.

И глядя на багровеющую голограмму залитого водой города, она с ужасом понимала, что их дружбе, этой хрупкой, такой дорогой для нее иллюзии, пришел конец. Ведь ей придется сдать Вербета, чтобы спасти город.

Глава 13

Каждый шаг Агес отдавался эхом в высокой, сводчатой пустоте, словно упрекая ее в навязчивости. Она шла, сжимая в потных ладонях компактный голографический чип, на который была записана симуляция. Внутри все было сжато в один тугой, болезненный комок. Она надеялась, отчаянно, что Вербет выслушает. Что он, как настоящий инженер, поймет.

Она нашла его в одной из проектных лабораторий — просторном помещении, заваленном голографическими макетами новых сооружений. Вербет, высокий и широкоплечий орделец с внимательными карими глазами и аккуратной бородкой, стоял,