Код Ордела - Александра Европейцева

class="p1">— Агес… — его голос сорвался на хрипоту. — Я… я не доеду. До своего модуля. Выключаюсь. — Он безнадежно махну рукой. — Можно я… я тут у тебя на полу рухну? Обещаю, не храплю. Силы нет даже на то, чтобы вызвать платформу.

Сердце Агес ёкнуло, застучало чаще. Он хотел остаться. Здесь. В её комнате.

— Конечно, — выдохнула она, слишком быстро, выдавая своё смятение. — Я… я сейчас постелю.

Она суетливо вскочила, аккуратно переложив спящее Облачко на подушку, и принялась рыться во встроенной нише с бельём. Достала запасное одеяло и несколько плотных пледов, сшитых местными мастерицами из шерсти пустынных животных.

— На полу жестко, — пробормотала она, сбивчиво расстилая импровизированную постель в самом свободном углу комнаты. — И холодно. Но это лучше, чем ничего.

— Для человека, который спит на песке под открытым небом, это — роскошь, — он с трудом поднялся на ноги и, не церемонясь, снял куртку и бросил на свой рюкзак. В одних темных штанах и простой рубахе он казался моложе и уязвимее. — Спасибо.

Он буквально повалился на одеяло, с тихим стоном растягивая уставшие мышцы. Агес стояла над ним, не зная, что делать со своими руками.

— Тебе… тебе ещё чего-нибудь? Воды?

— Не надо. Всё. Идеально. — его голос уже был густым, проваливающимся в сон. Он повернулся на бок, спиной к ней, подобрав ноги. — Спокойной ночи, Агес.

— Спокойной ночи, Нами, — прошептала она.

Она потушила свет, оставив только мягкую ночную подсветку у иллюминатора, и забралась в свою кровать. Облачко, потревоженное движением, пронырнуло под одеяло и устроилось у неё в ногах, издавая довольное урчание.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным, глубоким дыханием Нами. Агес лежала на спине, широко открыв глаза в темноте, и слушала этот звук. Он был здесь. В трёх шагах от неё. Доверчивый и беззащитный во сне.

«Я люблю тебя», — снова прозвучало в её голове, на этот раз тише, но настойчивее.

Она повернулась на бок, чтобы видеть его смутный силуэт, освещённый мерцанием «Песчаной Вуали» из окна. Его спина, широкая и сильная, даже сейчас, в полном расслаблении, казалась опорой. Он искал тишины и нашёл её здесь, в её скромной комнатке. И в этой мысли было столько невыразимой нежности и щемящей боли, что она сжала край одеяла так, что пальцы заныли.

Он был океаном. А она — всего лишь маленький кораблик, осмелившийся выйти в его воды. И боялась не бури, а того, что он её даже не заметит.

Через некоторое время его дыхание стало совсем ровным и тяжёлым. Он заснул. Агес медленно, боясь произвести малейший шорох, протянула руку в темноту, как будто могла дотронуться до него на расстоянии.

И прошептала в тишину, зная, что он не услышит:

— Я люблю тебя.

Затем, свернувшись клубочком на своей постели, она уснула, счастливо улыбаясь во сне. Но в темноте, в трех шагах от нее, два фиолетовых огонька приоткрылись, сияя напряженным, ясным светом.

* * *

Следующая неделя принесла с собой странный, сладкий и тревожный ритм, к которому Агес никак не могла привыкнуть. Казалось, её жизнь, до этого размеренная и предсказуемая в своей рабочей аскетичности, внезапно во второй раз раскололась надвое. С одной стороны — привычный гул мастерских, монотонное бормотание «Хранителя» и сосредоточенная работа руками. С другой — он.

Нами. Который, к её полному и абсолютному изумлению, стал появляться с пугающей регулярностью. Не в мастерской — там он бывал редко и по делу, — а на пороге её жилого модуля. Ровно в тот час, когда она, уставшая и пропахшая машинным маслом, возвращалась с работы и начинала задумываться об ужине.

Первый раз это случилось во вторник. Агес как раз пыталась решиться, стоит ли ей тратить силы на приготовление чего-то сложнее питательного геля, когда раздался тот самый, уже узнаваемый, негромкий стук. Сердце, предательски ёкнув, подсказало ответ, прежде чем она успела мысленно запросить у «Хранителя» данные с камеры коридора.

На пороге стоял Нами. В одной руке он держал тёплую, душистую бумажную сумку, от которой пахло жареным зерном, специями и чем-то мясным, невероятно аппетитным. Во второй — глиняный кувшин с матовыми стенками, из-под крышки которого пробивался терпкий аромат ферментированного сока.

— Думал, ты, как всегда, гель жевать будешь, — произнес он без всяких предисловий, проходя внутрь и оставляя за собой шлейф запахов пустыни и свежего хлеба. — Непорядок. Орделец должен есть горячее. Особенно после смены.

Агес замерла посреди комнаты, не зная, как реагировать. Он был здесь. С едой. Как будто так и должно быть.

— Я… я могу сама… — слабо попыталась она возразить.

— Знаю, — фыркнул он, расставляя на её маленьком столе свёртки. — Можешь. Но не хочешь. А я мимо «Пылающих лепёшек» проходил. У них сегодня асадо из песчаного зайца. Лучше в городе не готовят.

Они ели, сидя на единственном табурете и краешке кровати. Облачко, привлечённое запахом, крутилось у ног, выпрашивая кусочки. Нами был спокоен, немного устал, рассказывал о дне — о совещании с инженерами по поводу модернизации энергосетей нижних ярусов, о споре с отцом о квотах на воду для новых гидропонных ферм. Это были обычные для него дела, но он делился ими с ней. Агес слушала, кивала и чувствовала, как внутри что-то тает и согревается, как лёд под утренним солнцем.

На следующий день история повторилась. На сей раз он принёс огромную миску острой похлёбки с местными корнеплодами и плоский, ещё тёплый хлеб. К четвергу Агес, придя в себя от первоначального ступора, во время обеденного перерыва зашла в небольшую мебельную лавку и, покраснев под оценивающим взглядом мастера-краснодеревщика, заказала второй стул. Вечером Нами, как всегда, постучал и вошёл с пакетом жареных крылышек некой пустынной птицы, его взгляд на секунду задержался на новом предмете мебели, стоящем напротив её табурета. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Он ничего не сказал, просто отодвинул стул и уселся, разворачивая свёрток.

Дважды за ту неделю ритуал нарушился. Вернее, вышел за рамки её комнаты и переместился в торговый сектор, куда Нами затащил девушку помогать ему с покупками. Эти вылазки не остались незамеченными. Тали, встретив их возвращающимися из торгового сектора, подняла брови так высоко, что они почти скрылись в рыжей чёлке.

— О-хо-хо, — протянула она, оглядывая их с ног до головы. — Уже и покупки вместе делаете?.

Агес покраснела и что-то пробормотала про «просто помогла», но Тали лишь многозначительно подмигнула Нами, который в ответ лишь пожал плечами с видом полнейшего естества происходящего.

Вечера же, проведённые в её комнате за