Код Ордела - Александра Европейцева

Сердце Агес совершило немыслимый кульбит — от дна отчаяния до вершины слабой, дрожащей надежды. Нами! Он вернулся! Он придет!

— Кинер! — вырвалось у нее, и она чуть не вскочила с места. — Подождите с отчетом! Пожалуйста! Хотя бы до завтра!

Кинер Традс нахмурился, его густые брови сдвинулись.

— Арнев, ты чего? Сама же сказала...

— Нет! — перебила она, чего никогда не позволяла себе раньше. — Прошу вас. Держите отчет при себе. До утра. Мне нужно... мне нужно сначала поговорить с одним человеком.

Она смотрела на него с такой отчаянной мольбой, что старый механик тяжело вздохнул и отложил формуляр в сторону.

— Ладно, — буркнул он. — До утра. Но завтра, с рассветом, я отправляю это в Совет. С твоего согласия или без. Поняла?

— Поняла! Спасибо! — Агес чуть не выпорхнула из его кабинета.

Она мчалась по улицам Ордела на своей платформе, не чувствуя под ногами ни ветра, ни скорости. В ушах стучала одна-единственная мысль: «Он вернулся. Он будет вечером». Он выслушает. Он должен выслушать.

Вернувшись в свою комнату, она не находила себе места. Переставляла вещи, пыталась есть, но пища стояла комом в горле. Облачко, чувствуя ее напряжение, жалобно попискивало и терлось о ее ноги.

Она снова и снова прокручивала в голове симуляцию, подбирала слова, как лучше все объяснить Нами. Она верила в него. Верила, что он поймет.

Вечер тянулся мучительно долго. Каждый звук в коридоре заставлял ее вздрагивать и подбегать к двери. Но за ней была лишь тишина.

И вот, когда тени за окном стали густыми и городские огни зажглись, заливая комнату мерцающим золотым светом, раздался тот самый, выстраданный стук. Твердый, уверенный, но на этот раз казавшийся ей самым прекрасным звуком на свете.

Сердце Агес бешено колотилось, ударяя в ребра, когда она рукой, чуть дрожащей, откинула засов. Дверь со скрипом отъехала, и в проеме, залитый мерцающим светом коридорных прожилок, стоял Нами.

Он шагнул внутрь, и дверь закрылась за ним, отсекая внешний мир. Воздух в комнате вдруг стал густым и напряженным.

— Прости, что пропал, отец снова услал за Вуаль, там была работенка. Ты писала, что что-то случилось, — произнес он тихо, его голос был хриплым, но твердым. — Что не терпит до утра.

Агес кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она отвела его к своему скромному рабочему столу, где уже был готов интерфейс. Пальцы ее дрожали, когда она вставляла чип.

— Это... это система водоснабжения. Вербета, — начала она, заставляя себя говорить ровно, но голос предательски срывался. — Я провела моделирование. С учетом фоновой сейсмики. Посмотри.

Она запустила симуляцию. В воздухе вспыхнула знакомая трехмерная карта города, и по трубам побежали голубые потоки. Агес молча указывала на ключевые узлы, на датчики давления, стараясь быть максимально объективной, просто констатируя факты. Она боялась выглядеть истеричной, боялась, что он увидит в этом лишь ее желание быть правой.

Нами не произнес ни слова. Он стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к голограмме. Он смотрел, как система работает в штатном режиме, скептически ухмыляясь.

— Вроде все в порядке. Я же говорил, что Киара паникерша.

— Подожди, пожалуйста. Сейчас.

И тогда на экране появилась та самая, первая, микроскопическая трещина.

Агес замерла, перестав дышать.

Когда последний участок голограммы окрасился в кроваво-красный цвет, в комнате повисла гробовая тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание Агес и тихий гул систем жизнеобеспечения где-то в стенах.

Нами не шевелился. Он смотрел на залитую красным схему, не двигаясь. Но Агес видела, как у него на висках пульсировали жилы, как заходили жевлаки. В глубине фиолетовых зрачков бушевал огонь.

Он молча протянул руку. Агес, не говоря ни слова, вынула чип и протянула ему. Его пальцы, холодные и твердые, сомкнулись на кристалле. Он перезалил файл на свой чип.

И затем, не сказав ни слова, не кивнув, не взглянув на нее, он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Агес осталась стоять посреди комнаты, одна в мерцающем свете, глядя на пустое место, где только что стоял он. В ушах стояла оглушительная тишина, которую принес с собой его уход. Он не кричал. Не спрашивал. Не ругал. Он просто... ушел. Забрав с собой ее доказательства и не оставив ей ни надежды, ни осуждения.

И этот безмолвный уход был страшнее любой бури. Потому что она не знала, что он теперь будет делать. И что он думает о ней. И рухнули ли все мосты между ними в этой короткой, тягостной минуте.

Она медленно опустилась на табурет, обхватив голову руками. И впервые за весь этот долгий, изматывающий день, по ее лицу потекли тихие, горькие слезы. Она сделала все, что могла. И теперь судьба города и ее собственное сердце были в его руках.

Следующие два дня тянулись мучительно и бесформенно. Агес ходила на работу, выполняла свои обязанности, но все ее действия были механическими, лишенными привычной сосредоточенности. Каждый щелчок инструмента, каждый гул станка отзывался в ней тревожным эхом. Она ловила на себе взгляды коллег — Гарн как-то особенно внимательно посмотрел на нее, Лора спросила, не заболела ли она. Но никто не говорил о системе, о Вербете, о Совете. Мир, казалось, замер в выжидании.

Нами она не видела. Он не приходил вечером. Не отвечал на ее робкие мысленные запросы через «Хранителя». Его молчание было оглушительным. Где он? Что он делает? Показал ли он симуляцию отцу? Идет ли сейчас где-то за закрытыми дверями яростный спор, от которого зависит будущее тысяч людей? Или... или он посчитал ее выводы ошибочными, а ее саму — паникершей, и просто выбросил чип из головы, чтобы не портить отношения с другом?

Эта мысль была самой горькой. Возможно, его уход без слов и был самым красноречивым ответом — молчаливым отвержением. Может, он просто не хотел говорить ей в лицо, что не верит ей.

К концу второго дня нервы у Агес были натянуты до предела. Она не могла больше ждать. Ей нужны были хоть какие-то новости. Любая зацепка. Решение пришло само собой — нужно было идти к Кинеру Традсу. Он обещал подождать с отчетом до утра, а потом отправить его в Совет. Прошло уже двое суток. Может, он что-то слышал? Может, в Совете уже началось обсуждение?

Она медленно собрала инструменты, чувствуя, как подкашиваются ноги. Каждый шаг по направлению к кабинету начальника смены давался с трудом. Она представляла, как войдет, спросит, и он, хмурясь, ответит: «Ничего не