Код Ордела - Александра Европейцева

— Отчет, — произнес вождь, не требуя лишних слов.

— Поток остановлен. Основная угроза локализована, — голос Нами был ровным, но в нем слышалась усталость. — Но система работает на износ. Временное решение создало новые точки отказа. — Он кивком указал на голограмму, которую изучала Агес. — Вот карта.

Савентин подъехал ближе, его проницательные глаза скользили по алым меткам. Он молчал почти минуту, и напряжение на площадке снова достигло пика.

— Сколько у нас есть времени? — наконец спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

Агес почувствовала, как взгляд Нами снова тяжелеет на ней. Он ждал ее ответа.

— Часы, — тихо, но четко сказала она, заставляя себя встретиться взглядом с вождем. — Возможно, сутки. Если нагрузка не возрастет. Но система фильтрации... она выйдет из строя первой. Через шесть-восемь часов вода станет непригодной для использования, а коррозия начнет разъедать магистрали.

— Значит, у нас шесть часов, чтобы придумать, как починить фильтры, не отключая воду, — резюмировал Савентин. Его голос не выражал ни паники, ни упрека. Лишь холодную констатацию факта. — Нами, координируй. Вербет, обеспечь инженерную поддержку. — Он перевел взгляд на Агес. — Арнев. Ты остаешься здесь. Твои данные — единственное, что у нас есть. Не подведи.

Он развернулся и ушел так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф безмолвного приказа.

Работа закипела с новой силой. Агес, забыв о дрожи и холоде, погрузилась в данные. Она строила новые, упрощенные модели, рассчитывала допустимые нагрузки, отмечала на карте для водолазов те участки, где можно было рискнуть установить дополнительные подпорки. Она была мозгом операции, тихим и беспристрастным, как того требовал от нее Нами.

Он же стал ее руками и волей. Его команды, отдаваемые тихим, хриплым голосом, не обсуждались. Он расставлял людей, направлял платформы с оборудованием, брал на себя ответственность за каждый рискованный шаг. И сквозь этот хаос Агес слышала, как он, сквозь зубы, бросил ей вопрос, от которого у нее сжалось сердце:

— С теми потоками, куда мы перенаправили... будут проблемы?

Она посмотрела на него. Он смотрел на схему, не поворачивая головы, его профиль был резок и бледен.

— Да, — ответила она честно, без прикрас. Ее долг перед ним, перед городом, заключался теперь только в правде. — Будут. Но теперь у нас есть время. Месяца два, чтобы модернизировать «Омегу». Чтобы усилить «Бету». Чтобы... все пересчитать заново.

Он кивнул, коротко и резко.

— Тогда используем его, — произнес он, и в его голосе впервые с момента их ссоры прозвучало нечто, отдаленно напоминающее прежнюю, знакомую ей решимость. — Каждую секунду.

И пока город заливал красный свет аварийных сирен, они работали. Молча. Плечом к плечу.

Четыре часа. Четыре бесконечных часа авральной, выматывающей работы, где каждая минута была на счету. Агес, прислонившись к холодной стене терминала, чувствовала, как веки наливаются свинцом, а пальцы затекли от постоянной работы с интерфейсом. Но на схемах, мерцающих перед ней, вместо лихорадочного алеющего свечения теперь преобладал ровный, стабильный зеленый цвет, изредка разбавленный желтыми предупреждениями.

Их отчаянный план сработал. Временные заплатки, установленные водолазами на магистралях «Беты», держались. Вербету и его команде удалось в рекордные сроки модернизировать и ввести в строй резервные фильтрующие модули, подключив их к контуру «Омега» по обходной схеме. Вода больше не несла в себе немедленной угрозы тотальной коррозии.

Нами, стоя в нескольких шагах, смотрел на итоговый отчет, выведенный на главный экран. Его поза, до этого напоминающая сжатую пружину, наконец немного расслабилась. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль и усталость.

— Фильтрация стабилизировалась. Давление в норме, — его голос, сорванный и хриплый, прозвучал как приговор, но на этот раз — оправдательный. — Первый этап пройден. Теперь — вода в нижних ярусах, — констатировал он. — Пока мы латали дыры, отсеки 7-Гамма и 8-Альфа полностью затопило. Система дренажа не справляется. Ее нужно запустить вручную и усилить.

Агес кивнула, заставляя уставший мозг работать. Она вызвала схемы дренажной системы. Картина была неутешительной. Основные насосы были либо повреждены, либо обесточены. Автоматика молчала.

— Главный дренажный коллектор заблокирован обломками, — она показала на экране заваленный участок. — Аварийные помпы в шахтах № 4 и № 7 могут быть запущены дистанционно, но их мощности недостаточно. Нужно... — она запнулась, подбирая слова, — нужно физически очистить подступы к главному коллектору и подключить к нему мобильные насосы с верхних ярусов.

Нами выслушал, не перебивая. Его взгляд скользнул по группе водолазов, которые, перекусив и сменив баллоны, готовились к новому спуску. Они выглядела изможденными, но в их глазах горела та же решимость — довести начатое до конца.

— Команда «Альфа», — бросил он старшему водолазу. — Задача — расчистить завал у главного коллектора. Команда «Бета» — сопровождает мобильные насосы и обеспечивает их подключение. Арнев координирует с поверхности, подает сигналы.

Никто не спорил. Не было ни препирательств, ни лишних вопросов. Механизм, отлаженный в горниле катастрофы, снова пришел в движение.

Агес снова погрузилась в данные, став глазами и ушами для людей, уходивших в ледяную мглу. Она следила за их продвижением по датчикам на шлемах, предупреждала о шатких конструкциях, рассчитывала оптимальные маршруты для прокладки шлангов. Ее голос, тихий и монотонный, звучал в наушниках водолазов, направляя и успокаивая.

Нами тем временем организовывал доставку тяжелого оборудования. С верхних ярусов одна за другой спускались антигравитационные платформы, груженные мощными мобильными насосами, бурами и резаками. Он руководил этой логистической паутиной с холодной эффективностью, его команды были кратки и точны.

Спустя час напряженной работы в наушниках Агес раздался хриплый, но довольный возглас старшего водолаза:

— Проход к коллектору свободен! Завал расчищен! Подключаем шланги!

Агес тут же передала данные Нами. Тот, не теряя ни секунды, отдал приказ на запуск. Где-то внизу, в затопленных тоннелях, с глубоким, натужным гулом заработали мобильные насосы. На экране Агес поплыли цифры — уровень воды в секторе 7-Гамма начал медленно, но неуклонно снижаться.

Еще два часа ушло на отладку системы, на подключение дополнительных насосов, на контроль за давлением. Агес и Нами работали в полном молчании, их взаимодействие стало почти телепатическим. Он видел проблему — она уже искала решение в данных. Она обнаруживала новый риск — он уже отдавал команду на его устранение.

И когда на экране наконец загорелась зеленая надпись «Дренаж активен. Уровень воды нормализуется», в машинном зале воцарилась не тишина, а своего рода оглушительное облегчение.

Водолазы один за другим поднимались на площадку, снимая шлемы с лицами, исчерченными усталостью, но светящимися от победы. Инженеры Вербета, сидевшие на удаленных терминалах, разразились сдержанными, но радостными возгласами.

Агес, прислонившись к прохладной стене терминала, смотрела, как водолазы помогают