Код Ордела - Александра Европейцева

Их прервал громкий, нарочито театральный кашель. Агес резко отпрянула, как ошпаренная, и спрятала пылающее лицо в его плече, чувствуя, как жар разливается по щекам. Нами не отпустил её, лишь слегка ослабил объятия и обернулся к источнику звука.

У входа стоял старший водолаз, снимая шлем. Его усталое лицо озаряла ехидная, но добрая ухмылка.

— Нах Илдарин, — произнёс он, подчёркнуто вежливо. — Система стабилизирована. Команды докладывают о завершении работ. С вашего разрешения, люди могут идти отдыхать?

Нами фыркнул, коротко и почти беззвучно. Его рука легонько сжала плечо Агес.

— Могут. Все свободны. Хорошая работа.

Водолаз кивнул, бросив последний понимающий взгляд, и удалился, оставив их одних в мерцающем свете аварийных прожекторов.

Когда его шаги затихли, Нами снова наклонился к самому уху Агес, его голос прозвучал тихо и на удивление мягко:

— Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты на ногах не стоишь.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, всё ещё чувствуя жар на своих щеках.

— Я приеду к тебе, — пообещал он. — Как только разберусь со всем и доложу Совету. Мы... нам нужно поговорить.

Агес снова кивнула, на этот раз чуть увереннее. Он медленно отпустил её, и она, не поднимая глаз, сделала шаг назад, потом другой, ощущая под ногами неуверенную дрожь. Прежде чем развернуться и уйти, она всё же рискнула бросить на него последний взгляд. Он стоял на том же месте, следя за ней, и в его фиолетовых глазах, уставших и серьёзных, горел твёрдый, ясный свет, от которого по всему её телу разливалось долгожданное, трепетное тепло.

Глава 15

Нами разбудило прикосновение чужой, тяжелой ладони на плече. Он вздрогнул и резко дёрнулся. Сознание, утопающее в свинцовой усталости, с трудом вынырнуло на поверхность, отмечая, что он все также сидел, откинувшись на спинку скрипучего походного стула, в той же диспетчерской, где несколько часов назад кипела работа. Теперь здесь царила непривычная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь ровным гудением терминалов и прерывистым дыханием спящих на соседних койках инженеров.

Перед ним стоял Вербет. Его друг выглядел потрёпанным, словно его самого пропустили через дренажный коллектор. Темные круги под глазами, испачканная одежда.

— Мы закончили, — голос Вербета был хриплым от недоспа и напряжения. — Вода в нижних ярусах откачана. Все аварийные клапаны перекрыты, резервные магистрали держат давление.

Нами медленно, с тихим стоном, выпрямился на стуле, разминая онемевшую шею и затекшие плечи. Каждый мускул в его теле ныл и протестовал. Он чувствовал вкус пыли и металла на языке, а за веками будто насыпали раскалённого песка. И подумал, что хорошо бы сейчас оказаться в теплой постели Арнев.

— Хорошо, — произнёс он односложно.

Вербет молча протянул ему кружку из плотного, потертого керамита. От неё поднимался густой, обжигающий пар, несущий с собой горьковато-смолистый, терпкий аромат, отдаленно напоминающий кофе, но с явными нотами обожжённого зерна и какой-то пустынной пряности. Нами взял её, поблагодарив кивком. Пальцы сами собой обхватили тепло сосуда, и это тепло медленно стало растекаться по закоченевшим рукам.

Вербет придвинул второй стул и тяжело опустился рядом, с своей такой же кружкой. Они сидели молча, уставившись в мерцающие экраны, на которых теперь зеленели штатные показатели. Никто не произносил ни слова.

— Мы начнем работу по модернизации уже завтра. У нас пару месяцев. Сделаем все, чтобы уложится.

— Возьми Арнев в работу, — сказал Нами, не глядя на друга. Его голос прозвучал глухо, но не оставлял места для возражений. — Её моделирование и анализ — единственное, что у нас есть для создания новой, устойчивой системы.

Вербет скривился, его пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.

— Нами, я понимаю, она молодец. Безусловно талантлива. Но, черт возьми, она не специалист по гидравлике! Её место — в энергетических отсеках, с двигателями. Доверить ей участие в перепроектировании всей системы... это слишком. Это мой профиль. Я исправлю ошибки, я всё пересчитаю...

Нами медленно повернул голову. Его фиолетовые глаза, запавшие от усталости, уставились на Вербета с такой интенсивностью, что тот невольно откинулся назад.

— Это не мое решение, — отрезал Нами. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Это решение отца. И да, ты верно отметил, что Арнев не специалист. Киара — вообще плантатор. Но именно не-специалистка Арнев спасла город от полного затопления. А не-специалистка Киара, благодаря своему «нутру», забила тревогу, когда ты, главный гидроинженер Ордела, был слеп и глух.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе, раскаленными и тяжелыми.

— Благодаря им обеим, — Нами продолжил, и в его голосе зазвучала жестокая, неумолимая логика, — у нас в отчете значатся восемнадцать погибших. Восемнадцать. А не тысячи, Вербет. Не тысячи, которые были бы, если бы вода добралась до жилых секторов или, не дай духи, до полей. Город почти без ущерба. И ты... — Нами наклонился чуть ближе, и его взгляд стал совсем уж пронзительным, — ты до сих пор не казнен. Более того, тебе доверяют работу по исправлению твоих же ошибок. Так что, — он откинулся на спинку стула, и его голос стал почти что мягким, но от этого не менее опасным, — тебе стоит поблагодарить этих девочек. И заткнуться.

Вербет сидел, словно парализованный. Его лицо стало серым, губы плотно сжались.

— Дэла Реман предложила отцу создать комиссию, и назначить в нее Арнев.

— Стажера? Младшего инженера? Это слишком!

— Она уже не младший. Агес просто инженер. Хотя статус стажера с нее не сняли. Я выступил против, Вербет. Отец ко мне прислушался. Поступи я иначе, ты бы и шагу без одобрения Арнев сделать не смог.

— Почему же не поддержал? Какой прорыв для твоей протеже!

Нами фыркнул, коротко и беззвучно. Он отпил глоток обжигающей жидкости, почувствовав, как она прожигает усталость, прочищая сознание.

— Потому что я уже поставил дружбу выше статуса наха. И вот результат. — Он жестом очертил пространство вокруг — закопченные стены, спящих людей, призрачные отсветы экранов. — А Агес по настоящему работает только последние полгода. Поставить ее в комиссию — все равно, что плюнуть в лицо не только тебе, но и другим инженерам.

— Я понимаю, — наконец прошептал он. — Я понимаю, что ты злишься. И ты прав.

— Да, — тихо согласился Нами, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала не сталь, а просто усталость. — Я прав. Или ты думаешь, я злюсь на тебя только из-за твоей ошибки? Из-за того, что ты, такой гениальный, проморгал какую-то